Тайны Кремля стр. 58
одного лишь мало изменившегося пока узкого руководства, но и служившего для него естественным резервом пополнения и обновления следующего уровня власти. Положение тех, кто хотя и не входил в ПБ, другие высшие партийные органы, но играл тем не менее достаточно значимую роль, оказывая прямое воздействие не только на проведение в жизнь политического курса, но и в известной степени определял его. Их взлеты и падения, неожиданные, непонятные только на первый взгляд.
Выдвижение на вторые роли прежде мало кому известных в стране Маленкова и Берия стало закономерным. Вполне заслуженной наградой именно им, более других способствовавшим устранению Ежова, обузданию НКВД. Для Лаврентия Павловича — прежде всего в силу гигантской, ни с чем не сравнимой значимости, реального веса возглавленного им ведомства, и лишь затем благодаря личному вкладу в прекращение массовых репрессий, в обеспечение всеми доступными ему средствами быстрого роста оборонной промышленности. Для Георгия Максимилиановича — за счет чисто аппаратных ходов, подготовленных им же бюрократических процедур, чего он достиг благодаря краткому, но далеко идущему по своим последствиям решению ПБ от 20 сентября. Оно гласило: «Ввести во всех наркоматах СССР должности заместителя наркома по кадрам. Установить, что заместитель народного комиссара по кадрам, подчиняясь непосредственно наркому, регулярно отчитывается во всей своей работе перед ОРПО ЦК ВКП(б) (выделено мною. — Ю. Ж.)». Такое решение обеспечило Маленкову практически абсолютный контроль за формированием, а следовательно, и фактической подчиненностью уже не только партийных, но и советских, совнаркомовских властных структур.
Все это создало такое положение, при котором Берия и Маленков оказались практически подотчетными в своих решениях и действиях непосредственно Сталину. Стали неформальными членами той узкой группы, включавшей помимо «пятерки» еще Андреева и Жданова, коей и принадлежала подлинная власть.
Столь же закономерным, неизбежным оказалось падение тогда же двух людей, занимавших весьма значительные посты. Еще 15 октября был снят первый секретарь столичной парторганизации, по традиции, по неписанным правилам обладавший особым, привилегированным положением — несоизмеримо более высоким, нежели у всех остальных руководителей региональных партийных комитетов, А. И. Угаров. Старый функционер, выдвиженец Кирова, он шесть лет являлся вторым секретарем ленинградского горкома, по сути заместителем Жданова, и оказался в Москве лишь 10 февраля 1938 года, сменив там Хрущева. Однако Угарову, ставшему жертвой очередной кадровой чистки, в силу, скорее всего, причастности к проведению прежнего курса, не предъявили политических обвинений, как это произошло бы всего за пол год а до того. Ему поставили в вину упущения по службе. «…Благодаря политической слепоте, — отмечало решение ПБ, — беспечности и бюрократизму, пренебрежительному отношению к обслуживанию населения со стороны руководства Московского комитета партии, в городе Москве, в столице СССР, в мае — июне этого года имели место перебои в снабжении мясом и очереди у мясных магазинов, а в настоящее время создались очереди за капустой и картофелем, прорыв в заготовке картофеля и овощей в Московской области, угрожающее положение со снабжением Москвы дровами…» Следовавшие вслед за тем «оргвыводы» выглядели необычайно суровыми — «1. Снять с поста первого секретаря Московского областного и Московского городского комитетов партии тов. Угарова, отозвав его в распоряжение ЦК ВКП(б). 2. Объявить выговор председателю Московского совета т. Сидорову».
Десять дней спустя по представлению Маленкова ПБ «рекомендовало» бюро московского объединенного комитета избрать на освободившийся пост А. С. Щербакова, явно человека Жданова.