Тайны Кремля стр. 77
и возобновил с ним обмен мнениями о возможности создания в самое ближайшее время антигитлеровской коалиции. А буквально на следующий день, явно подталкивая, ускоряя события, НКИД направил Лондону и Парижу ноту, содержавшую предложение образовать широкий единый фронт миролюбивых стран. Замысел советского руководства заключался в том, чтобы заключить, прежде всего, трехсторонний договор о взаимопомощи, непременно включая и военную, сроком на 5 или даже 10 лет. Три державы, обезопасив тем самым себя, должны были предусмотреть вместе с тем и большее. Всю необходимую поддержку «восточно-европейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащими с СССР», то есть Финляндии, Эстонии, Латвии, Польше и Румынии, «в случае агрессии против этих государств». Наконец, содержала нота и еще одно принципиальное положение. В крайнем случае — при нападении Германии на одного или всех участников договора, стороны должны были обязаться «не вступать в какие бы то ни было переговоры и не заключать мира с агрессором отдельно друг от друга и без общего всех трех держав согласия».
Лондон и Париж, как то стало обычным для них, не стали торопиться с ответом, хотя угроза войны становилась с каждым днем все ощутимее, реальнее. Выступая 28 апреля в рейхстаге, Гитлер объявил об отказе от англо-германского морского соглашения, а вскоре уведомил Варшаву о денонсации польско-германского договора о ненападении. Но даже и после такого явного выражения фюрером своих ближайших намерений, кабинет Чемберлена продолжал выжидать. Не спешил с ответом на советские предложения.
Обеспокоенное опасным равнодушием западных демократий, их вопиюще безучастной позицией, приближавшей Европу к катастрофе, руководство СССР сочло необходимым сменить главу НКИД. 3 мая ПБ приняло решение «1. удовлетворить просьбу т. Литвинова и освободить его от обязанностей наркома иностранных дел. 2. назначить председателя Совнаркома т. Молотова наркомом иностранных дел». Видимо, узкое руководство полагало, что данная мера позволит повысить уровень все еще ожидаемых переговоров, а это в свою очередь ускорит заключение договора, единственно могущего предотвратить войну. Заодно в НКИД, для обеспечения большей секретности его работы в столь ответственный момент, направили из НКВД заместителем наркома В. Г. Деканозова и заменили заведующих отделами кадров, шифровального, дипсвязи, политического архива и начальника охраны наркомата. Сочло ПБ необходимым и извлечь из забвения С. А. Лозовского, прозябавшего два года в роли директора государственного издательства художественной литературы. Использовать его богатый опыт международника, приобретенный в 1921–1937 годах на посту генерального секретаря Профинтерна, и 11 мая назначило Соломона Абрамовича заместителем наркома иностранных дел.
Радикальные изменения в руководстве советского внешне-политического ведомства не оказались неожиданностью для дипломатического корпуса в Москве. Во всяком случае, еще 22 февраля поверенный в делах США А. Кирк сообщил в Вашингтон: «Влияние Литвинова упало настолько, что это может означать смену народного комиссара иностранных дел». Но не эти перемены, а все усилившаяся критика в парламенте позиции Чемберлена вынудила британский МИД 8 мая дать, наконец, ответ Москве. Ответ более чем уклончивый и неопределенный. Советскому Союзу любезно предоставлялось право «оказать немедленное содействие» Великобритании, Франции, а также и получившей 31 марта с их стороны односторонние гарантии Польше, но только в том случае, «если оно будет желательным». В то же время ни о какой поддержке СССР, подвергшемуся бы агрессии, речи просто не было. Британскую ноту можно было рассматривать как откровенную отписку еще и потому, что Польша и Румыния