Там, вдали... стр. 16
то ли от неожиданности, то ли изменилась она. Она, пожалуй, изменилась: пополнела немного, глаза все такие же смелые и умные, только была в них теперь какая-то жесткая наглинка, что-то вызывающе-высокомерное, но внимательное.
— Вот так номер, — только и сказал он.
Ольга улыбнулась. И в улыбке нечто неуловимо новое: чуть-чуть виноватость, что ли, некая неловкость, которую хотят побороть, скрыть.
— Как в кино, — сказала Ольга.
— Точно… — Петр поглупел от такой нежданной встречи. Засуетился: подставил стул — показалось, близко к порогу, переставил ближе к столу. — Садись, чего стоишь-то?
— Тут ты и живешь? — Ольга села, огляделась.
— Ну да.
Петр все смотрел на нее, не верилось, что перед ним — Ольга.
— Я все время хотела бы вот так жить, а не получается, — сказала Ольга.
— Как? — не понял Петр.
— Вот в такой уютной комнатке, одна, на краю города. Зимой, наверно, ветер за окном, воет, а у тебя — тепло, — она опять улыбнулась. — Правда, хорошо. Тут стихи сочинять можно. Не пробовал?
— Нет.
— Зря.
Петру пришло в голову, что за все время, пока не видел ее, он ни разу не подумал о ней плохо, помнил только красивой, желанной и чужой.
— Это хозяйка? — спросила Ольга, кивнув на дверь.
— Хозяйка. Ты как раньше-то? Освободилась-то…
— Потом. Сходи купи вина… И поговорим.
— Сейчас.
— Денег дать?
— Брось ты!.. — Ивлев надел пиджак и вышел.
Он рад был, что побудет один, — надо собраться с мыслями. Но никак не получалось — расползались мысли. Рад он был или не рад — непонятно. Рад, конечно. Но с чем пришла Ольга?.. Из магазина чуть не бежал. Не терпелось опять видеть ее, понять: с чем она пришла?
…Сели к столу, когда за окном стало совсем темно.
Вино попалось хорошее, хотя Петр не выбирал — ткнул пальцем в первое попавшееся.
— Вкусное. Правда?
— Ничего, — Петру не терпелось узнать, почему Ольга оказалась на свободе раньше срока (ей давали два года), почему она здесь, в этом городе, как нашла его и зачем нашла.
Ольга не торопилась.
— Хорошо у тебя, правда.
— Тебя почему раньше-то отпустили? — не выдержал Петр.
— За красивые глаза.
— Нет, серьезно.
— Серьезно.
— Давно?
— Полмесяца уже…
— А меня как нашла?
— Ну!.. В наше время найти человека — раз плюнуть. Оттуда почему уехал? Испугался?
— Нет. Противно стало.
Ольга надолго задумалась. И не притворялась — опять ей чего-то остро не хватало в жизни, опять не скрывала она, что все, что вокруг нее, с ней, не нужно ей. И снова злая досада и любовь сжали сердце Ивлева. Что ей нужно, что?
— Чем ты занимаешься?
Ольга очнулась от своих дум, выпила вина, крепко поставила рюмку на стол.
— Поедем со мной? В деревню… ко мне, — а дальше заговорила не с ним: — Черт с ней, не вышло — не надо! Начну новую жизнь. Правильную, — она насмешливо глянула на Петра, поморщилась и продолжала серьезно: — Только не такую правильную, от которой клопы дохнут, а — правильную!.. Понимаешь? Буду учить людей, чтобы они были смелыми, свободными, сильными… Не веришь?
— Я ничего не говорю.
— И ничего мне больше не нужно.
— А кто я-то при тебе буду? Вроде шута горохового?
— Нет, слушай меня, я серьезно. Я много об этом думала. Любви нет, не