Библиотека

Там стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

случилось. Бес, поотставший от Гражины на полкорпуса, схватил ее за щиколотку, притормаживая. Ловко крутанул так, что она перевернулась головой кверху, и пару секунд спустя осужденная грешница ударилась подошвами о каменный пол. Чувствительно, но не так чтобы очень. Как будто спрыгнула с двухметровой высоты.

— Ну-ка, головку, — Сантехник приподнял Гражине подбородок, послюнил свои грязные пальцы и зачем-то пригладил ей волосы. — Вот так. А то чувырла какая-то. Пойдем акт оформлять.

Ее глаза успели привыкнуть к полумраку. Кажется, она попала в какой-то подвал. Здесь было не совсем темно, в углу горела тусклая лампочка, под ней блестела сырая, покрытая грибком стена.

Бес схватил Гражину за руку и куда-то поволок. Она не то чтоб упиралась, просто от страха ноги подкашивались.

На обитой ржавым металлом двери был приклеен листок с кривой надписью фломастером «Прием сырья». Сопровождающий постучал. Сначала тихо, потом громче, наконец со всей силы. Заорал:

— Серый, дрыхнешь, что ли? Открывай, зараза!

Дверь заскрипела, приоткрылась. Оттуда, позевывая, вышел хмурый мужик. Он был по пояс голый, в клеенчатом фартуке. Широкие плечи поросли бурыми волосами.

— Доставил? — без интереса спросил Серый, не посмотрев на Гражину. — Комплектность в норме?

— На, гляди!

Сопровождающий грубо схватил Гражину за плечи, покрутил так, этак, по-всякому.

Она покорно поворачивалась. К Сантехнику уже привыкла. В сущности, ничего очень уж плохого он ей не сделал, а этот новый внушал ледяной ужас. Было в нем что-то каменно равнодушное, окончательное. Словами не объяснить. По виду мужчина как мужчина, просто смурной с похмелья, но крепкие руки с набухшими жилами, косматые брови, небритая щетина вызывали цепенящую робость. А страшней всего было смотреть на фартук, весь в засохших коричневатых пятнах. Такой же фартук носил мясник дядя Костя из соседнего магазина, когда Гражина была маленькая. Если дверь в подсобку была открыта, иногда можно было увидеть, как дядя Костя с кряканьем рубит куски свинины или говядины и в стороны отлетают костяные крошки.

— Ладно, давай сюда.

Мясник (так про себя нарекла Гражина хмурого черта) вынул из-за уха огрызок химического карандаша, лизнул кончик и расписался в бумажке, которую протянул Сантехник. Тот передал свою амбарную книгу и сразу повеселел.

— Сделал дело, гуляй смело. В хорошие руки отдаю тебя, раба Божья.

И ущипнул Гражину за ягодицу, с вывертом.

— Не лапай, не лапай, вали! — прикрикнул на него Серый, скучливо вчитываясь в записи. — Так… Чего тут у нас… Смертоубийство со смягчающим… Три аборта без смягчающих… Неблагодарность… Корыстолюбие…

И пошел перечислять все Гражинины вины и прегрешения.

Список был длинный, голос тоскливый, прерываемый зевками. Осужденная лишь втягивала голову в плечи. Как исчез Сантехник, и не заметила. Хотела помолить Матерь Божью о заступничестве, но на первом же слове молитвы Серый одернул:

— Еще раз услышу — язык вырву. Не положено. Если только там кто заступится. Или на земле молебен закажут…

Он долистал растрепанную книгу, вздохнул и только теперь впервые оглядел Гражину. Так ремесленник приглядывается к необработанному материалу, прикидывая, как бы половчей взяться за дело да с чего начать.

— Заходим, раздеваемся, — обронил Мясник, открывая дверь шире и входя первым.

А что раздеваться-то? Гражина и так была совсем голая.

Ослушаться черта она не посмела, только поглядела на свое бедное тело. Оно выглядело омерзительно. Все морщинистое, грязное, груди

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.