Библиотека

Там стр. 138

Размер шрифта
-
+
Тема

кого-то в очко.

Но Лунь успокоил:

— Не сахар, конечно, но без Учебки настоящим чертом не станешь. Главное, усвой: фигне там не учат. Все потом в смерти пригодится.

В это выражение Колыванов врубился не сразу, но все ж таки сообразил. У них тут слово «смерть» вместо слова «жизнь» употребляют. Типа вместо «ни в жизнь» нужно говорить «ни в смерть», а вместо «по жизни» — «по смерти».

Чтоб проверить догадку, сказал:

— Я по смерти чело… то есть черт дотошный. Если делу будут учить, косить не стану. А после Учебки что?

И опять ответил не Ракита, а Лунь.

— После Учебки самая

смерть и начинается.

Прозвучало жутковато, но Колыванов мысленно «смерть» в «жизнь» перевел, и получилось нормально.

— Сначала послужишь рядовым искусителем. Приставят тебя к какому-нибудь задрыге смертному, будешь его пасти, уму-разуму учить. Чтоб курята не охмурили.

— Кто это «курята»?

Лунь приставил кисти рук к плечам, потрепыхал пальцами, вроде как крылышки изобразил.

Колыванов кивнул: ясно, мол.

— Должен минимум троих от звонка до звонка допасти и куда положено доставить. Тогда получаешь ефрейтора.

Черт горделиво похлопал себя по погону, а Колыванов быстренько прикинул. Если каждого баклана от рождения до смерти пасти, да помножить на три, это ж сколько времени пройдет?

— Чего мне, двести лет в рядовых париться?!

Ракита сплюнул.

— Ничего, у нас тут времени навалом. Я, по-твоему, какого года рождения?

На вид ему был тридцатник с маленьким гаком.

— Семьдесят пятого? — предположил Колыванов.

— Не-а. Сорок восьмого.

— Иди ты!

— Семь тыщ сорок восьмого, — ухмыльнулся Ракита. — Если по-нашему считать, от сотворения мира. А по-вашему тыща пятьсот сорокового. Из опричников я, при особе царя и великого князя Иоанна Васильевича Грозного состоял. Лунь меня моложей. Он при генерале Ушакове служил, по заплечному делу старался.

Про генерала с такой фамилией Колыванову слышать не доводилось. Наверное, еще из советских. И что за дела такие, заплечные, тоже не въехал. Но насчет Ивана Грозного, само собой, был в курсе. Про него Сергей Сергеич часто говорил, что крепкий был руководитель, сейчас бы ого-го как пригодился.

Заслуженный, выходит, мужик этот Ракита. Ветеран. От уважения Колыванов с корточек встал. Не то чтоб по стойке «смирно», но все ж таки подтянулся.

— А ефрейторы что?

— Молодежь учим. Вроде тебя. По-хорошему, без дедовщины. — Лунь хлопнул Колыванова по плечу. Рука у ефрейтора была тяжелая. — Сральник зубной щеткой у нас драить не заставляют. И пидарасить не будут.

Ракита, подмигнув, прибавил:

— Если только сам не пожелаешь.

И опять заржали, веселые пацаны. Ну и Колыванов тоже немножко посмеялся, в меру.

А Лунь, душа-черт, еще и подбавил позитива:

— У нас не то, что у курят, на одном месте всю смерть не держат. Со службы на службу перекидывают, чтоб себя проявил. Премиальные бывают. Опять же выслуга лет, и звания идут. У меня на счету восемь подготовленных отличников, у Ракиты одиннадцать. А будет тринадцать, становишься младшим сержантом. Это, считай, уже с краткосрочными выездами. Шесть удачных командировок — третья лычка. Чем дальше, тем работа интересней. Особенно как до офицерских погон дослужишься. Тогда, если способности хорошие, можно в резидентуру попасть, со спецзаданием. В долгосрочку, — завистливо вздохнул Лунь. — Два оклада, пригляда почти никакого, полномочия охеренные… Ну и вообще, ты там, среди людишек,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.