Танец отражений. Память стр. 183
у меня при виде ее мороз по коже. Я встречал ее в ином воплощении. Клон клона.
Баронесса — одна из старших клондочерей Лилли Дюроны — или как там следует назвать этот клан. Улей. Продалась она за высокую цену. Самую высокую за всю историю Архипелага Джексона. Лотос совершила измену за почти равный с бароном контроль над домом Бхарапутра. Вот уже двадцать лет она — подруга барона. И теперь, похоже, она получает еще одно вознаграждение. У группы Дюрона богатейший опыт, но они отказываются заниматься пересадкой мозга. Это записано в первом контракте Лилли Дюроны с домом Фелл. Но баронесса Бхарапутра, которой должно быть уже больше шестидесяти, похоже, планирует в самое ближайшее время получить вторую молодость.
— Ну дела, — пробормотала Куин.
— Значит, еще одна зацепка, — сказал Марк. — Тут такая чертова уйма зацепок — настоящий перемет. Только вот главную лесу ухватить никак не удается. Мне совершенно не понятно, зачем группе Дюрона прятать Майлза от своих хозяев из дома Фелл. Но, судя по всему, именно это они и сделали.
— Если Майлз у них, — сказала Куин, закусывая губу.
— Если, — согласился Марк, но тут же снова приободрился: — Тогда понятно, почему криокамера очутилась на Ступице Хеджена. Группа Дюрона не пыталась спрятать ее от Службы безопасности. Она пыталась спрятать криокамеру от других джексонианцев.
— Почти убедительно, — заметил Торн.
— Да. Почти. Так что вот как обстоят дела. Первая наша задача — войти в пространство Архипелага Джексона через станцию барона Фелла. Капитан Куин прихватила целый арсенал, чтобы разработать нам новые личности. Обсуждайте свои идеи с ней. У нас на это десять дней.
Они разошлись, чтобы каждый мог самостоятельно обдумать ситуацию. Ботари-Джезек и Куин задержались, глядя как Марк встает, пытаясь расправить ноющую спину. Голова у него тоже ныла.
— Очень недурной анализ, Марк, — неохотно признала Куин. — Конечно, если это не бред.
Кому как не ей судить. Марк искренне поблагодарил Элли. Он тоже молил Бога, чтобы все это не оказалось бредом.
— Да… по-моему, он немного переменился, — заметила Элен. — Повзрослел.
— А? — Элли окинула его взглядом. — Ага…
У Марка потеплело на душе…
— …потолстел он, вот что.
— За работу, — прорычал Марк.
Глава 21Скороговорки… Черные слова на бледно-голубом фоне… Что это было? Какой-то курс ораторского искусства? Как трудно вспомнить. Нет, хотя он ясно видит экран, но на экране нечто непонятное: «Сла… шла Саса… сука!» Вздохнув, он попробовал еще раз. И еще раз… Язык, как старая подметка. Почему-то — он не знает почему, но он должен, должен снова научиться говорить. Пока запинаешься, как идиот, с тобой и обращаются, как с идиотом.
«Могло быть и хуже. Гораздо хуже…». Он уже ест настоящую еду, а не подсахаренную водичку или жиденькую кашку. Уже целых два дня сам принимает душ и одевается. Теперь никаких больничных рубах. Ему выдали футболку и штаны. «Как корабельный костюм». Приятно, что они серые. Да, приятно, но тревожно. Потому что он не понимал, почему ему это приятно.
— Шла. Саша. По. Шоссе. И. Сосала. Сушки! Ха!
Он откинулся на подушки, задыхаясь, но торжествуя. И тут он увидел, что за ним с улыбкой наблюдает доктор Вербена.
Все еще не отдышавшись, он вместо приветствия махнул ей рукой. Она подошла и присела на