Танец отражений. Память стр. 297
за жизнь?
Ее странное искаженное лицо стало задумчивым.
Он слишком поздно осознал, что коммандос перед боевым заданием должен быть настроен несколько более боевито.
— Не обязательно. Мы должны спасти клонов, а не убивать служащих Бхарапутры. Мы убиваем только тогда, когда приходится, а?
Это оказалось удачным нейсмитством: Таура подняла голову и улыбнулась ему.
— Я так рада, что вам лучше. Я ужасно беспокоилась. Я хотела к вам зайти, но капитан Торн не позволял.
Ее глаза стали теплыми, как желтое пламя.
— Да, я был… очень нездоров. Торн поступил правильно. Но… может, мы сможем поговорить на обратном пути.
Когда все будет позади. Когда он завоюет право…
Завоюет право на что?
— Заметано, адмирал. — Она подмигнула (о, Боже!) и выпрямилась, яростно радостная. «Что я ей пообещал?» И снова став образцовым сержантом, принялась присматривать за своим отрядом.
Он прошел следом за ней в боевой катер. Здесь освещение менее яркое, воздух холоднее и, конечно, никакой силы тяжести. Он плыл от захвата к захвату следом за капитаном Торном, мысленно прикидывая, как разместит свой груз. От двенадцати до четырнадцати рядов ребятишек, усаженных по четыре в ряд… Места предостаточно. Катер был рассчитан на перевозку двух отрядов плюс бронированные платформы или полевой госпиталь. В конце располагался пункт первой помощи и переносная криокамера на случай крайних ситуаций. Все оборудование сейчас закрепляли спокойно движущиеся люди в сером, без суеты и лишних разговоров. Для всего есть место — и все находятся на своем месте.
Пилот катера уже сидел в своем кресле. Торн занял место второго пилота. «Нейсмит» занял место связиста прямо за ними. Из фонаря были видны далекие резко очерченные звезды, ближе — мигающие огни, говорившие о человеческой деятельности, а на самом краю обзора находился яркий выгнутый край планеты. Почти дома. Его начало подташнивать — и не только от невесомости. Голову под шлемом сжало тугим обручем боли.
Пилот включил свой комм:
— Пересчитайте-ка мне всех, Таура. У нас пятиминутный разгон, чтобы скорости совпали, а потом мы падаем.
Через несколько секунд сержант Таура ответила:
— Порядок. Все бойцы пристегнуты, люк загерметизирован. Мы готовы. Давай — повторяю — давай.
Торн оглянулся и ткнул пальцем. Клон поспешно пристегнул ремни — еле успел. Ремни сильно врезались в тело, и его начало швырять из стороны в сторону, пока «Ариэль», сотрясаясь, выходил на парковочную орбиту. Такие эффекты ускорения в большом корабле нейтрализуются искусственной гравитацией.
«Когда они говорят „падаем“, — пронеслось у него в голове, — они ничуть не преувеличивают».
Впереди, через фонарь, было видно, как тошнотворно поворачиваются планета и звезды. Он закрыл глаза. Желудок у него
пытался вскарабкаться вверх к пищеводу. Он вдруг осознал скрытое преимущество полной космической брони. Если вдруг обделаешься от ужаса, об этом позаботится сансистема костюма и никто ничего не узнает.
За оболочкой корабля начал свистеть воздух: они вошли в ионосферу. Ремни пытались разрезать его на ломтики, как вареное яйцо.
— Весело, а? — заорал Торн, ухмыляясь, как сумасшедший. Его лицо искривилось, губы обвисли от торможения. Они летели прямо вниз — по крайней мере туда был направлен нос корабля, хотя кресло пыталось катапультировать его прямо в потолок, сломав шею и расплющив череп.
— Очень надеюсь, что у нас на пути ничего не окажется! — весело крикнул пилот. —