Танец отражений. Память стр. 634
об имплантате Иллиана. Чип представлял собой чрезвычайно сложный сандвич из органических и неорганических молекулярных слоев, около семи сантиметров шириной и полсантиметра толщиной, установленный вертикально между двумя долями мозга Иллиана. По сравнению с ним имплантат прыжкового пилота казался просто детской игрушкой. Наиболее сложным являлся участок, отвечающий не за сбор, а за выдачу информации, хотя и тот и другой являлись самообучающейся системой, которая начинала работать после вживления чипа.
— Повреждение затронуло органическую или неорганическую часть? Или обе? — спросил Майлз у Авакли.
— Органическую, — решительно ответил врач. — Почти наверняка.
Авакли относится к тем ученым, которые никогда не говорят того, в чем не уверены, — понял Майлз.
— К сожалению, — продолжил Авакли, — чип не может быть отключен. Там нет никакого выключателя. Только тысячи и тысячи нейронных нитей, покрывающих всю поверхность.
Ничего удивительного. Ведь император Эзар рассматривал чип как сверхнадежное хранилище данных.
— Так… Я всегда считал, что чип работает параллельно с обычной памятью Иллиана. Он ведь не заменяет ее, верно?
— Совершенно верно, милорд. Субъекты, подвергшиеся такой операции, обладают двойной памятью о событиях. И это, судя по всему, является основным фактором возникновения у них в дальнейшем шизофрении. Своего рода внутренний дефект. Причем не чипа, а человеческого мозга.
Рубан кашлянул, вежливо выражая несогласие с этой теорией.
Должно быть, Иллиан — прирожденный шпион. Держать в голове больше одной реальности и не сойти с ума — несомненно, признак величайших шпионских способностей.
Авакли продолжил глубоко научный рассказ о трех предложенных способах возможного отключения чипа. Все они выглядели недоработанными и не гарантировали успешного результата. Сам Авакли, описывая их, вовсе не выглядел довольным и исполненным энтузиазма. Все они требовали многочасовых микронейрохирургических операций. Рубан постоянно кривился.
— Итак, — перебил наконец Майлз, — что случится, если вы извлечете чип?
— Пользуясь обычной терминологией, — ответил Авакли, — это приведет к шоку и смерти. Ясно, что последствия такой операции должны быть именно таковы, чтобы предотвратить… э-э-э… кражу.
Верно. Майлз представил себе Иллиана, со вскрытой головой, оставленного умирать… Кто-то когда-то тоже, видимо, представлял себе нечто подобное. Поколение Эзара — сплошные параноики.
— Чип невозможно изъять в целости из его органической матрицы, — продолжил Авакли. — Во всяком случае, шансы извлечь из него потом информацию минимальны.
— А если не извлекать?
— Протеиновые цепи не выказывают признаков замедления распада.
— Иначе говоря, выражаясь научным языком, чип превращается в месиво в голове Иллиана. Адмирал Авакли, что, по вашему мнению, послужило причиной поломки чипа?
Авакли нахмурился:
— Саморазрушение от старости или какая-то химическая или биологическая атака. Для того, чтобы подтвердить вторую версию, мне нужно разобрать чип на части.
— Так… значит, нет никакой возможности снять чип, починить и поставить на место.
— Именно так.
— И вы не можете починить его in situ, не зная точной причины расстройства, которую вы не можете определить, не вынимая чип для детального изучения. Что ведет к разрушению последнего.
Авакли поджал губы и холодно кивнул, соглашаясь с кратким изложением сути вопроса.
— Боюсь, о починке и речи быть не может. Я пытался разработать схему постепенного отключения системы.
— В таком случае, — продолжил Майлз, — вы неправильно поняли смысл моего первого вопроса. Я хочу знать, что будет с Иллианом, если чип извлечь.
Авакли жестом, как бы перебрасывая мяч, переадресовал вопрос Рубану.
— С уверенностью мы ничего сказать не