Танец отражений. Память стр. 656
разглядывал лужайку перед домом.
— Хм. Это здесь умер капитан Негри, да? Первая жертва дворцового переворота Фордариана.
— Так мне рассказывали, — ответил Майлз. — А ты тогда был тут? Видел?
— Нет-нет. Я был в столице. Меня переворот застал врасплох, как и всех остальных. — Иллиан задумчиво вздохнул. — Или я так полагаю. Единственное, что я помню — ко мне прибежал кто-то из подчиненных — не могу вспомнить его фамилию — с криком «переворот!», а потом я куда-то еду в машине. И что я до смерти перепуган. Это я помню очень живо, как со страху свело живот. Странно… Почему я помню это, а не… более важные
факты?
— Наверное, потому что ты всегда это помнил. Чип регистрировал твои эмоции?
— Нет. Хотя, просматривая информацию, можно было их восстановить.
— Вычислить? Или пережить заново?
— Более или менее.
— Странное, должно быть, ощущение.
— Я привык, — иронически улыбнулся Иллиан, глядя на зеленую лужайку. — Чуть ли не первым моим заданием, когда твой отец сделал меня шефом Имперской безопасности, стало расследование убийства моего предшественника. Кстати, если припомнить, то же можно сказать и о первом задании, полученном Негри на этом посту. Конечно, ему было легче, ведь убийство своего предшественника он организовал сам. Да, все, что на Барраяре повторяется дважды, становится традицией. Пожалуй, я еще легко отделался. Никогда не думал, что смогу расстаться со своей работой, не расставшись с жизнью, хотя отставка твоего отца в прошлом году подавала надежду.
— Это тогда… ты начал рассматривать мою кандидатуру на роль твоего преемника?
— О нет, задолго до того. Точнее, мы с Грегором.
Майлз не был уверен, что хочет задумываться над этим.
— Так… А теперь, поразмышляв неделю, ты все еще считаешь, что чип сломался по естественным причинам?
Иллиан пожал плечами:
— Ничто не вечно. Люди, приборы… Ну, адмирал Авакли рано или поздно сообщит о результатах. Интересно, что поделывает сегодня леди Элис?
— Прочесывает список гостей и составляет окончательный, а попутно заставляет своих секретарей тренироваться в каллиграфии. Во всяком случае, так она сказала.
Вчера леди Элис это говорила им обоим.
— А, — только и сказал Иллиан.
Прибыл десерт, и за столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком жующих челюстей и невнятными одобрительными восклицаниями.
— Итак, — произнес наконец Иллиан, — чем же занимаются отставные офицеры и джентльмены на отдыхе за городом?
— Чем им угодно. Спят?
— Этим мы занимались всю неделю.
— Верховая езда тебя привлекает?
— Не очень. Генерал, твой дедушка, время от времени настаивал на том, чтобы учить меня, когда я бывал здесь. Я могу выжить, сидя верхом на лошади, но что-то не припомню, чтобы это можно было назвать сибаритским времяпрепровождением. Скорее из области мазохизма.
— А! Тогда можно погулять. И поплавать, хотя с моей стороны это не очень осторожно… впрочем, я могу надеть спасательный жилет.
— Вода, должно быть, уже прохладная, или нет?
— Не так, как весной.
— Думаю, обойдусь без водных процедур. Все это — для более молодых.
— Да, для ребенка здесь — сплошное раздолье! — Майлз прокрутил оставшиеся варианты. — Можно рыбку поудить. Я-то никогда этим не увлекался. Сержант Ботари не любил чистить рыбу.
— Заманчиво.
— Согласно традиции, следует взять в деревне местного пива — там одна женщина делает просто отменное — и свесить бутылки за борт. Если пиво становится слишком теплым, чтобы