Танец отражений. Память стр. 668
на кого он работал… Однако Дом Фелл, достаточно богатый, чтобы профинансировать диверсию, не слишком пострадал от его демарша. Дом Бхарапутра, пострадавший несколько больше, не настолько спятил, чтобы начать сепаратную войну с Барраяром — в конце концов, выгоды им от этого никакой. Дом Риоваль, и достаточно богатый, и достаточно безумный, чтобы затеять нечто подобное, распался. Барон Риоваль мертв.
Нет. Орудие, возможно, и прибыло с Архипелага Джексона, но преступление совершено здесь. «Интуиция, мой мальчик?» Так что же ему делать? Залечь на дно и попытаться изловить свое собственное подсознание? Похоже, он потихоньку сходит с ума.
А может, ему стоит дать своему бесу интуиции больше пищи? Расшевелить Службу безопасности? «И спровоцировать свое убийство?» По крайней мере это забавно и не так обескураживающе, как пустота.
«Ты действительно полагаешь, что концы нужно искать внутри конторы?» Бес интуиции, как всегда, постеснялся дать прямой ответ. Но фокус вот в чем: поехать и прошерстить Архипелаг Джексона может кто угодно. А в Имперскую службу безопасности может проникнуть только Имперский Аудитор. Конечно, в одиночку с этим не справиться, но совершенно очевидно, чем придется заниматься ему.
«Значит, займемся Службой безопасности».
* * *В полдень Майлз был на ногах, одетый в мундир Форкосиганов, с цепью Аудитора на груди. Он допивал свой кофе, сидя на лавочке в холле и поджидая, пока Мартин подгонит ко входу лимузин. У дверей раздался шум — слишком сильный, чтобы его источником послужил Мартин (во всяком случае, Майлз не слышал скрежета машины, врезавшейся в столб). Подъехало несколько машин, раздались голоса и звуки шагов. Майлз поставил чашку и встал, собираясь открыть дверь, но та вдруг распахнулась сама. «А, ну конечно!» Графиня Форкосиган со своей свитой миновала орбиту нынче утром, когда он еще спал.
Двое оруженосцев в ливреях вошли в вестибюль и, прежде чем поприветствовать Майлза, склонились перед графиней. Она плыла сквозь толпу охранников, секретарей, горничных, слуг, водителей, носильщиков, очередных охранников, как великолепная яхта плывет по воде, а они расступались, как волны. Высокая, рыжеволосая, уверенная в себе женщина, одетая во что-то кремовое и воздушное, что еще больше усиливало впечатление, будто она плывет, а не идет. Определение «хорошо сохранившаяся» не отдавало должное ее зрелой красоте. Ведь она в свои шестьдесят с небольшим едва достигла по бетанским меркам среднего возраста. Секретарь, шагавший возле нее, был немедленно отставлен в сторону, едва графиня завидела сына.
— Майлз, дорогой!
Майлз расстался со своей чашкой и склонился к ее руке, пытаясь таким образом избежать материнских объятий. Графиня мгновенно оценила его маневр и ограничилась репликой:
— Боже, какой официальный наряд
в столь ранний час.
— Я уже уходил на работу, — объяснил Майлз. — Почти.
— Ну, теперь ты, конечно, задержишься…
Взяв его за руку, она утащила его в сторону от перетаскивающих багаж слуг, чье передвижение напомнило Майлзу движение цепочки муравьев. Они нырнули в ближайшую комнату — ту, что перед большой библиотекой. Свита графини Форкосиган прекрасно справлялась со своим делом и без нее.
Стоя на расстоянии вытянутой руки, графиня внимательно оглядела сына с ног до головы.
— Как ты? — Ее улыбка не могла скрыть озабоченности.
В устах графини такой вопрос обладал потенциально опасной глубиной.
— Спасибо, хорошо.
— Правда? — спокойно спросила она.
— Правда.
— Ты действительно выглядишь… лучше,