Танец отражений. Память стр. 700
Как-нибудь смогу!»
Он получит обратно Куин. И Тауру — на все то драгоценное время, что ей осталось.
Только вот что делать с этим маленьким демоном, шепчущим где-то в глубине сознания: «Есть тут одна маленькая загвоздка…»
Наконец, медленно, нехотя, он поглядел на этого демона. Сначала краем глаза, а потом повернулся к нему лицом.
«Гарош хочет, чтобы я принес в жертву Галени». Его билет к дендарийцам — закрытое дело, которое Гарош передает в трибунал. У Имперского Аудитора, безусловно, большая власть, но она обрывается там, где дело касается восстановления на службе в Имперской безопасности. Здесь власть целиком в руках Гароша.
Он раскачивался в кресле, постукивая ногой по полу. Что, если Галени действительно виновен? Кстати, об отречении. Опасения Гароша по поводу охоты на ведьм весьма заразны. Майлз с Галени друзья. А если бы обвиняли другого, того, кого он не знал бы, цеплялся бы он так, как сейчас? Или вполне удовлетворился бы представленными Гарошем доказательствами?
Проклятие, да дело вовсе не в дружбе! Дело в знании. Оценке людей. «Я привык считать, что хорошо разбираюсь в людях». Так должен ли он сейчас усомниться в своих суждениях? Но, дьявол, люди такие странные существа. Хитрые и скользкие. Ты никогда их не знаешь до конца, даже после долгих лет дружбы.
Майлз вцепился в ручки кресла. Ему почему-то вдруг вспомнился тот прыжковый пилот, которого он приказал допросить сержанту Ботари во время своей самой первой встречи с дендарийцами тринадцать лет назад. Его очень беспокоило, что он не может вспомнить имени того человека, хотя он и лицемерно говорил речь на его похоронах. Тогда они отчаянно нуждались в кодах, от этого зависела их жизнь. Ботари получил нужную информацию. Получил очень жестоким способом. Их жизни были спасены. Но прыжковый пилот погиб.
Его военная карьера началась с человеческой жертвы. И для ее возобновления требуется еще одна. Бог знает, он жертвовал друзьями и прежде, много раз, когда вел их в смертельный бой за правое дело, и не все они возвращались обратно. И не все они были добровольцами.
«Я хочу, я хочу…» Прочитал ли Гарош у него на лице откровенное желание? Да, конечно. Майлз видел это в темных глазах Гароша, в его уверенной улыбке, видел по его рукам, спокойно лежавшим на гладкой поверхности стола. Сильные руки, могут дать или отнять так много по своему желанию. «Он видит меня насквозь, о да!» Глаза Майлза сузились, пересохшие губы раскрылись. Он резко выдохнул, будто получил удар кулаком под дых.
«Бог ты мой! Это не просто предложение работы. Это взятка».
Лукас Гарош пытался подкупить Имперского Аудитора.
Пытался? Или подкупил?
«К этому мы еще вернемся…»
И какая взятка! Какая умная взятка. Разве смог бы Майлз когда-нибудь доказать, что это именно взятка, а не искреннее восхищение?
«Я уверен. О, я совершенно уверен! Лукас Гарош, хитрый ты сукин сын, я недооценивал тебя с самого начала».
Вот тебе и твое хваленое знание людей.
Ему не следовало недооценивать Гароша. Гарош — такой же выкормыш Иллиана, как и сам Майлз. Иллиану нравились хорьки. Но Иллиан умел держать их под контролем. Прямой, сдержанный, унтер-офицерский стиль Гароша — всего лишь маска, за которой скрывается острый как бритва ум. Гарош тоже