Танец отражений. Память стр. 702
отнюдь не влюблен в адмирала Нейсмита. И как скоро Гарош устроит «случайную» гибель Майлза, причем на сей раз без всякого криооживления? Жизнь галактического агента так или иначе сопряжена с риском. Честность между ворами, ха! Захватывающая гонка! Интересно было бы посмотреть, кто кого достанет первым. Смерть, традиционная награда за предательство, в виде толовой шашки, подожженной с середины и горящей к обоим концам. «Какой бы жизнью мы оба жили некоторое время! Очень интенсивной!»
Стук в дверь резко оборвал поток его мыслей. Майлз аж подскочил.
— Кто там?
— Майлз? — донесся из-за двери звенящий от волнения голос матери. — С тобой там все в порядке?
— С тобой не случилось припадка? — Это уже был Иллиан.
— Нет… нет, все хорошо.
— Что ты там делаешь? — спросила графиня. — Мы слышали непрерывный звук шагов, удар по полу…
— Я всего лишь… борюсь с искушением, — тщательно подбирая слова, ответил Майлз.
— И кто побеждает? — весело поинтересовался Иллиан.
Глаза Майлза пробежали по трещине на потолке.
— Думаю… я выиграю два сражения из трех, — звонко сообщил Майлз.
Иллиан рассмеялся:
— Ладно, увидимся позже.
— Наверное, я скоро спущусь.
Они удалились, голоса затихли вдали.
«Лукас Гарош, по-моему, я тебя ненавижу».
Но предположим, Гарош ведет с ним честную игру. А это вполне возможно. Допустим, его предложение именно то и только то,
чем кажется, и никакого ножа в спину потом не последует. Каков тогда будет его ответ? Да и в любом случае, что он ему скажет?
Гарош правильно просчитал адмирала Нейсмита, это так. Нейсмит закричал бы «Да!», а потом постарался бы ускользнуть от выполнения договора. Но Гарош совсем не знает лорда Форкосигана. Да и откуда ему знать? Его вообще никто не знает, в том числе и сам Майлз. «Я сам только что с ним познакомился». Когда-то давно он знавал мальчика с таким именем. Мальчика, совсем запутавшегося и помешанного на армии. Совершенно справедливо этого мальчика опередил адмирал Нейсмит, дерущийся за свое «я» и за более широкий мир. Но нынешний новый лорд Форкосиган — это кто-то другой. Майлз даже не осмеливался гадать о его будущем.
Ему вдруг надоели до смерти голоса в голове. Гарош, кукловод, заставил его бегать по кругу в попытке укусить себя за хвост. Что, если он не станет играть в запутанную игру Гароша? Что, если он просто… остановится? Какие тут еще могут быть игры?
«Кто ты, парень?»
«…А кто ты, спрашивающий?»
Наступила блаженная тишина. Сначала Майлз воспринял это с внутренним разочарованием. Разочарованием, сродни свободному падению — вечному и не имеющему конца. Никакого движения вообще, ни вперед, ни назад, ни в сторону.
«Я тот, кем предпочту быть. Я всегда был тем, кем предпочитал… Хотя и не всегда тем, кем хотел…»
Его мать часто говорила: «Принимая какое-то решение, ты принимаешь и последствия этого решения». Иногда она выражалась даже куда более прямо: «Если хочешь получить последствия, то лучше тебе самому сделать то, что эти последствия вызовет».
Майлз, взмокший от напряжения, лежал не двигаясь и был очень этим доволен. Странный миг — как кусочек вечности, подхваченный на бегу. Интересно, эта спокойная заводь у него внутри только что появилась, или прежде ему просто не доводилось на нее набредать? Как нечто столь огромное могло так долго оставаться