Танец отражений. Память стр. 713
будет много пользы, если Гарош вдруг вздумает напасть на императора, но, на худой конец, он может броситься между ними. А когда Гарош покончит с ним, уже подойдет подкрепление. Дверь камеры закрылась.
Тщательно сориентировавшись на местности и прикинув имеющиеся в наличии силы, Майлз выбрал себе место возле двери, напротив Айвена, в максимальной близости от Гароша. Они будут стоять неподвижно, как пара горгулий, и Гарош скоро забудет об их присутствии. Грегор об этом позаботится.
Император расположился на лавке напротив Гароша. Иллиан, скрестив руки, прислонился к стене и встал, как умел только он один — живое воплощение Глаза Гора.
— Садитесь, Лукас, — произнес Грегор так тихо, что Майлзу пришлось напрячь слух.
Гарош поднял руки, словно выражая протест, его колени подогнулись, и он тяжело опустился на лавку.
— Сир! — снова выдавил он и прокашлялся. О да, Грегор оказался совершенно прав.
— Генерал Гарош, — продолжил между тем Грегор, — я желаю, чтобы вы сделали ваш последний доклад лично мне. Вы обязаны мне, а за вашу тридцатилетнюю безупречную службу — почти на протяжении всей моей жизни, все мое царствование — я обязан вам.
— Что… — Гарош сглотнул. — Что вы хотите, чтобы я рассказал?
— Расскажите мне о том, что вы сделали. Объясните, почему вы это сделали. С самого начала и до конца. Только факты. Не надо никаких оправданий. Для этого у вас будет время позже.
Майлз часто видел Грегора спокойно-обаятельным, спокойно-весело обреченным, спокойно-отчаявшимся, спокойно-решительным. Но он никогда не видел его спокойно-рассерженным. Это впечатляло. Давило, как толща воды. В этом можно было утонуть, пытаясь вынырнуть на поверхность. «Выскользни, Гарош. Если сумеешь. Грегор наш господин не только формально».
Гарош молчал — очень долго молчал, а потом медленно начал:
— Я… знал о существовании комаррского прокариота уже давно. С самого начала. Даймент из комаррского департамента мне рассказал. Мы тогда вместе работали по розыску группы Сера Галена и обменивались людьми. Я был с ним, когда он отнес
капсулы в хранилище. И не вспоминал о них многие годы. А потом я получил повышение, возглавил Департамент внутренних дел… После расследования дела с «Ярроу», помните… сэр? — Это уже относилось к Иллиану. — Вы тогда сказали, что я проделал великолепную работу.
— Нет, Лукас, — изысканно-вежливо ответил Иллиан. — Не могу сказать, что помню.
Молчание, повисшее после этой реплики, грозило затянуться надолго.
— Продолжайте, — сказал Грегор.
— Я… до меня доходило все больше слухов о Форкосигане. И в штаб-квартире СБ, и вне ее. О нем рассказывали довольно дикие истории, говорили, что он своего рода галактический сорвиголова и что его готовят в преемники Иллиану. Было совершенно очевидно, что он любимчик Иллиана. А потом в прошлом году его внезапно убили, хотя, как выяснилось впоследствии… не до конца.
У Грегора слегка дернулся уголок губы — единственная реакция, которую он себе позволил. Глянув на императора, Гарош торопливо продолжил:
— По какой-то причине Иллиан в этот период провел реорганизацию, четко обозначив линию преемственности. Меня назначил своим заместителем. Он сказал мне, что подумывает о выборе нового преемника, на тот случай, если кому-то удастся его убрать, и я был у него на примете. А потом вернулся Форкосиган.
После этого я ничего о нем не слышал до середины прошлого лета. И тут Иллиан спросил у меня,