Танец отражений. Память стр. 715
собирался никого подставлять, но если бы пришлось, то я хотел, чтобы это был Форкосиган. Он подходил идеально. К тому же тут имелся элемент справедливости. Он практически вышел сухим из воды в деле с имперским курьером. Я бы этого гнома отдал под трибунал, но он по-прежнему оставался любимчиком Иллиана, даже после этой каши. А потом он предстал перед моими дверями с этой проклятой цепью Аудитора, и тут я понял, что он любимчик не только Иллиана. — Взгляд Гароша, встретившийся наконец с глазами Грегора, был обвиняющим.
Взгляд же Грегора был ледяным.
— Продолжайте, — приказал он абсолютно нейтральным тоном.
— Маленький гаденыш никогда не отстал бы. Он напирал и напирал… Если бы мне удалось удержать его на расстоянии еще хотя бы неделю, мне бы не понадобилось подставлять кого-то еще. Это Форкосиган толкал меня под руку. Но теперь стало ясно, что Форкосиган недосягаем, и я никогда не смогу повесить это на него. Галени постоянно крутился рядом с ним и этим привлек мое внимание. Я сообразил, что как подозреваемый он даже лучше Форкосигана. И до него было куда как проще добраться. Помимо всего прочего, он был потенциальной помехой для будущей императрицы. Кто бы стал по нему скучать?
Грегор сделался настолько невозмутим, что казался чуть ли не серым.
«Так вот как выглядит его ярость». Интересно, понимает ли Гарош, что означает отсутствие всякого выражения на лице Грегора? Генерала, казалось, всецело захватил собственный рассказ. Он выглядел возмущенным и говорил еще быстрее:
— Но этот мелкий гаденыш все не отлипал. Три дня! Он нашел капсулы в хранилище через три дня! У него должно было уйти на поиски три месяца! Я не мог этому поверить. Подумал, что стоит заставить его слетать на Архипелаг Джексона и обратно, но он прилип ко мне, как пиявка. Все время, днем и ночью, куда бы я ни пошел, я натыкался на него, шляющегося по всему зданию. Мне было необходимо срочно отделаться от него, пока я его не удавил. Поэтому я и ускорил, насколько осмелился, операцию с Галени и вручил его ему в упаковке, перевязанного ленточкой. Но этот гаденыш опять не успокоился. Тогда я дал ему наживку, которую он так жаждал: я был абсолютно уверен, что уж эту-то он проглотит обязательно. Я чуть не затолкал ее ему в глотку, но он слишком сильно исходил слюной. А потом, на следующий день, я обнаруживаю его в моем кабинете с этим наглым инопланетником, разбирающим фильтры. И вот я здесь, а он… наверху.
Гарош замолчал, чтобы перевести дух.
— Какую наживку? — моргнул Грегор.
«О черт! Гарош, тебе не обязательно вдаваться в подробности, ей-богу…»
Гарош промолчал. Грегор перевел взгляд на Майлза.
— Какую наживку? — спросил он удручающе мягко.
Майлз прокашлялся.
— Он предложил мне дендарийцев. Сказал, что я смогу работать с ним на тех же условиях, что с Саймоном. Нет, даже лучше. Он сказал, что присвоит мне капитана.
Три абсолютно одинаковых ошарашенных взгляда прямо-таки пригвоздили его к стене.
— Ты мне об этом не говорил, — произнес наконец Иллиан.
— Нет.
— Мне тоже, — добавил Грегор.
— Нет.
— Ты хочешь сказать, что не согласился? — обалдело поинтересовался Айвен.
— Да. Нет.
— Почему? — спросил Иллиан после паузы, которая, казалось, тянулась целую минуту.
— Не знал, смогу ли