Танец отражений. Память стр. 840
дверей?
— Нет, я отвел его в большую комнату на нижнем этаже восточного крыла.
— Во Вторую приемную. Отлично. Скажи ему, что я спущусь через пару минут. Приготовь кофе. Принеси на подносе с двумя чашками и всем, что полагается. Если на кухне осталось что-нибудь из приготовленной твоей матерью выпечки или пирожных, их тоже положи в корзиночку и принеси вместе с кофе, понял? Вот и отлично.
Сгорая от любопытства, Майлз натянул на себя первую попавшуюся рубашку и брюки, босиком пробежал два лестничных пролета, свернул налево по коридору, миновал три комнаты и оказался во Второй приемной. В честь прихода гостя Мартин снял с одного из стульев чехол, который тут же и бросил на полу белой кучей. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые гардины, лишь подчеркивая темноту, в которой сидел Форберг. На лейтенанте был повседневный зеленый мундир, но лицо его казалось серым от выросшей щетины. Увидев Майлза, он нахмурился.
— Доброе утро, Форберг, — вежливо поприветствовал офицера Майлз. — Что привело вас в такую рань в особняк Форкосиганов?
— Для меня уже разгар дня, — буркнул Форберг. — Я только что освободился от ночного дежурства.
Он нахмурился еще сильнее.
— Похоже, они подыскали вам занятие?
— Да. Я старший офицер ночного караула в нашей клинике.
Майлз опустился на ближайший накрытый чехлом стул, внезапно проснувшись без всякого кофе. Форберг — один из сторожей Иллиана? Ну конечно! Как имперский курьер он обладает нужной степенью допуска. К тому же он в настоящий момент свободен и годен лишь к легкому физическому труду или канцелярской работе. А вдобавок ко всему… еще и чужак в штаб-квартире СБ. Никаких близких друзей, с кем можно потрепаться. Майлз постарался сохранить нейтральный тон.
— О? Так в чем дело?
— Думаю, это крайне непорядочно с вашей стороны, Форкосиган. — Форберг говорил напряженно, почти зло. — Даже низко, учитывая обстоятельства. Иллиан служил вашему отцу много лет. Я передавал сообщение как минимум четыре раза. Почему вы не пришли?
Майлз выпрямился:
— Прошу прощения? По-моему, я что-то упустил. Что, э-э-э… Не могли бы вы сказать мне конкретно, о чем речь? Давно вы выполняете эту работу?
— С самой первой ночи, как только его доставили. Паршивое зрелище, должен сказать. Когда он не спит, то все время что-то бормочет. А под воздействием таблеток, если перед этим был настроен по-боевому, то опять бормочет, но совершенно невозможно понять что. Врачи держат его привязанным почти все время. Такое впечатление, что он совершает экскурс в историю, прокручивает ее вспять в своем мозгу, но изредка он ненадолго приходит в себя и возвращается к реальности. А когда это происходит, он зовет вас. Сначала я думал, что он хочет видеть графа, вашего отца, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все-таки именно вас. Он говорит «Майлз» и «Приведите сюда этого глупого мальчишку». Потом «Вы еще не нашли его, Форберг? Это гиперактивное маленькое дерьмецо нельзя ни с кем спутать». Прошу прощения, Форкосиган, — добавил Форберг. — Это он так говорит.
— Узнаю манеру речи, — прошептал Майлз. Он откашлялся, и голос его зазвучал громко и уверенно. — Извините. Просто я впервые об этом слышу.
— Не может быть. Я докладывал об этом уже раза четыре или пять, не меньше.
Грегор не забыл передать ему эти слова. Грегор просто понятия об