Танец отражений. Память стр. 922
креслом. Маленькая, тесная, как смирительная рубашка. То, что ему нужно. На сей раз он не взял с собой ни бренди, ни кинжала. Это было бы уже излишеством.
Заперев дверь, Майлз плюхнулся в кресло. У него не только тряслись руки, его всего бил озноб.
Получить обратно любимую работу. Все будет, как прежде.
«А теперь расскажи мне об отречении!» Он-то думал, что покончил с Нейсмитом. Ну конечно, лорд Форкосиган превыше всего. Прикидывается, будто ему все равно, что Нейсмиту пришел конец. Прикидывается, что идет по воде аки по-суху. Когда ему это надо. А почему нет?
«Так вот почему мне кажется, что я тону.
Правда вылезла наружу».
«Ты этого хочешь? Хочешь получить обратно дендарийцев?»
«Да!»
Но действительно ли он к этому готов с медицинской точки зрения? Ведь ему придется сидеть на капитанском мостике, он не сможет больше участвовать в операциях. Это не ново. С этим он справится. Он боролся со своей физической ущербностью всю жизнь, это всего лишь очередная травма, только и всего. С этим он умеет бороться. «Я смогу! Как-нибудь смогу!»
Он получит обратно Куин. И Тауру — на все то драгоценное время, что ей осталось.
Только вот что делать с этим маленьким демоном, шепчущим где-то в глубине сознания: «Есть тут одна маленькая загвоздка…»
Наконец, медленно, нехотя, он поглядел на этого демона. Сначала краем глаза, а потом повернулся к нему лицом.
«Гарош хочет, чтобы я принес в жертву Галени». Его билет к дендарийцам — закрытое дело, которое Гарош передает в трибунал. У Имперского Аудитора, безусловно, большая власть, но она обрывается там, где дело касается восстановления на службе в Имперской безопасности. Здесь власть целиком в руках Гароша.
Он раскачивался в кресле, постукивая ногой по полу. Что, если Галени действительно виновен? Кстати, об отречении. Опасения Гароша по поводу охоты на ведьм весьма заразны. Майлз с Галени друзья. А если бы обвиняли другого, того, кого он не знал бы, цеплялся бы он так, как сейчас? Или вполне удовлетворился бы представленными Гарошем доказательствами?
Проклятие, да дело вовсе не в дружбе! Дело в знании. Оценке людей. «Я привык считать, что хорошо разбираюсь в людях». Так должен ли он сейчас усомниться в своих суждениях? Но, дьявол, люди такие странные существа. Хитрые и скользкие. Ты никогда их не знаешь до конца, даже после долгих лет дружбы.
Майлз вцепился в ручки кресла. Ему почему-то вдруг вспомнился тот прыжковый пилот, которого он приказал допросить сержанту Ботари во время своей самой первой встречи с дендарийцами тринадцать лет назад. Его очень беспокоило, что он не может вспомнить имени того человека, хотя он и лицемерно говорил речь на его похоронах. Тогда они отчаянно нуждались в кодах, от этого зависела их жизнь. Ботари получил нужную информацию. Получил очень жестоким способом. Их жизни были спасены. Но прыжковый пилот погиб.
Его военная карьера началась с человеческой жертвы. И для ее возобновления требуется еще одна. Бог знает, он жертвовал друзьями и прежде, много раз, когда вел их в смертельный бой за правое дело, и не все они возвращались обратно. И не все они были добровольцами.
«Я хочу, я хочу…» Прочитал ли Гарош у него на лице откровенное желание? Да,