Танец отражений. Память стр. 925
по кругу в попытке укусить себя за хвост. Что, если он не станет играть в запутанную игру Гароша? Что, если он просто… остановится? Какие тут еще могут быть игры?
«Кто ты, парень?»
«…А кто ты, спрашивающий?»
Наступила блаженная тишина. Сначала Майлз воспринял это с внутренним разочарованием. Разочарованием, сродни свободному падению — вечному и не имеющему конца. Никакого движения вообще, ни вперед, ни назад, ни в сторону.
«Я тот, кем предпочту быть. Я всегда был тем, кем предпочитал… Хотя и не всегда тем, кем хотел…»
Его мать часто говорила: «Принимая какое-то решение, ты принимаешь и последствия этого решения». Иногда она выражалась даже куда более прямо: «Если хочешь получить последствия, то лучше тебе самому сделать то, что эти последствия вызовет».
Майлз, взмокший от напряжения, лежал не двигаясь и был очень этим доволен. Странный миг — как кусочек вечности, подхваченный на бегу. Интересно, эта спокойная заводь у него внутри только что появилась, или прежде ему просто не доводилось на нее набредать? Как нечто столь огромное могло так долго оставаться незамеченным? Дыхание его замедлилось и стало глубже.
«Я выбираю… быть самим собой».
Гарош отодвинулся, превратившись в далекую-далекую крошечную фигурку. Майлз не думал, что может заставить своего противника так уменьшиться, и это его поразило.
«Но мое будущее рискует оказаться очень коротким, если я чего-нибудь не предприму».
…Правда? Вообще-то, если уж быть честным, Гарош никого не убил. Пока что. А смерть Имперского Аудитора в разгар расследования вызовет огромные подозрения. На месте Майлза встанут, как многоголовая гидра, как минимум полдюжины аудиторов, опытных, раздраженных и обладающих хорошим иммунитетом ко всякого рода дерьму. Гарош не сможет контролировать их всех.
А вот за жизнь Галени Майлз сейчас не дал бы и ломаного гроша. Что может быть более традиционно, чем самоубийство обесчещенного офицера? Очень по-форски. Это будет истолковано как признание вины, жест отчаяния. И дело закрыто. Это будет, несомненно, отлично отрежиссированное самоубийство. У Гароша огромный опыт в такого рода делах, и он не допустит дилетантских ошибок. Как только Гарош поймет, что Майлзу все известно, начнется гонка со временем. А у Майлз в распоряжении только дым и миражи.
Дым.
Воздушные фильтры!
Глаза Майлза широко распахнулись.
Глава 26За час до официального окончания рабочего дня в штаб-квартире СБ Майлз подвел свое маленькое войско к боковому входу в здание. Он мысленно назвал эту операцию «Атака тараканьей цитадели». Впервые он оценил по достоинству габариты бронированного лимузина графа: ему удалось сэкономить драгоценное время, затолкав всю команду на заднее сиденье и проведя краткий инструктаж по пути от Имперского научного института.
Рядом с Майлзом шли Айвен и Саймон Иллиан, облаченный в зеленый мундир со всеми регалиями. За ними следовал доктор Уэдделл, осторожно державший коробку с надписью «образцы тканей мыши, замороженные. Инвентарный номер 621А, одна дюжина», которых там вовсе не было. Последней гордо ступала на своих длинных ногах Делия Куделка.
Дежурный капрал встревоженно посмотрел на них. Майлз подошел прямо к нему и деланно улыбнулся.
— Генерал Гарош приказал вам докладывать ему, когда я вхожу и выхожу, не так ли?
— Почему… Да, милорд Аудитор. — Капрал поглядел за спину Майлза и отсалютовал Иллиану, ответившему тем же.
— Ну, так не делайте этого.
— Э-э-э…