Таня Гроттер и Болтливый сфинкс стр. 32
знаю, – честно ответила Таня, прикинув, что в реальной ситуации времени на размышления у нее не будет. Если правильный вариант не найден мгновенно, дальнейший перебор «если бы да кабы» возможен только в тесных траурных рамках официального некролога.
Сарданапал великодушно кивнул, подтверждая, что ответ «не знаю», хотя и не самый умный, но самый честный.
– Так что надо сделать-то? – нетерпеливо влез Ягун.
Академик ответил не сразу. Прежде он подул на свой перстень, до блеска вытер о мантию и, отведя руку, внимательно осмотрел его.
– Встаньте в защитный круг и не вздумайте из него выходить! Правильный ответ я покажу вам на практике! Пока сам не треснешься копчиком, не поймешь, почему нельзя бежать по мокрой деревянной лестнице!
Первой в круг впрыгнула Лоткова. За ней – Таня, и последним Ягун, делавший вид, что он ни в защитных кругах, ни в одолжениях не нуждается. Все же Таня заметила, что играющий комментатор остановился довольно далеко от черты.
Примерно с минуту академик настраивался, а затем вскинул голову к гулким сводам Тибидохса и громко произнес:
– Монтажникус вандалло !
– Мамочка моя бабуся! А я считал, на голову хромаю только я! Он обрушил потолок Битвенного Зала! Как говорил один сержант: «Все, что хочешь, делай, жена, только не встряхивай пузырек с нитроглицерином в пороховом погребе!» – бодрясь, прошептал Ягун.
Он не ошибся. Воздух в Битвенном Зале дрогнул. В сводах появились глубокие трещины, и на голову Сарданапалу посыпались валуны. Казалось, глава Тибидохса обречен. За то мгновение, что у него осталось, никакого заклинания не произнесешь.
Бледный и сосредоточенный Сарданапал отступил на полшага и обхватил левой рукой кисть правой, усиливая ее. Лицо академика стало непривычно жестким. Борода обвила шею, точно щупальце спрута. Края длинных усов, распрямившись, вытянулись вперед. Сарданапал сделал быстрое и резкое движение перстнем, прочерчивая по воздуху окружность.
– Гностис фатум ! – крикнул он.
Таня услышала короткий, очень резкий звук, похожий на щелчок бича.
Валуны, которые неминуемо должны были раздавить академика, рассыпались, рассеченные чем-то незримым. Академик закашлялся, закрывая голову. Весь зал, кроме защитного круга, был завален белым, очень мелким песком, в который превратились камни. Даже борода Сарданапала стала мучной, как у мельника.
Отряхивая бороду, академик что-то пробормотал, и весь песок исчез. Осыпавшиеся своды Битвенного Зала вернулись на место. Академик провел ладонью по лицу. Ягун заметил, что пальцы у него дрожат, но голос звучал твердо:
– Мы называем это круг Факториуса , по имени первого мага, который его применил. Мгновенно рассекает все, образуя идеальную защиту для того, кто его использует. Не правда ли, нечто новенькое?
– Как вы это сделали? Я не видел искры! – внук Ягге сделал было шаг вперед, но академик жестом приказал ему остановиться.
– Не слишком близко! Мой перстень еще не остыл! В круг, живо!
Ягун попятился.
– И ничего не делай без разрешения! – гневно сказал Сарданапал. – Искра, которой ты не увидел, все же существовала. Но тонкая, почти незримая, вытянутая в линию не толще волоса. Эта искра-хлыст продолжает крепиться к перстню все то время, пока вы проворачиваетесь. И, сохрани вас Древнир, хотя бы случайно направить перстень на себя или на кого-то из друзей, который окажется ближе трех-пяти метров!
– Опасная