Темная гора стр. 90
сейчас утонет в этой упругой бездне, но ради этого стоило терпеть все мытарства плавания. А потом и для этой мысли не осталось места…
Утро или вечер — неясно было здесь, где всегда горели светильники. Голос базилея разбудил Полита. Очнулся он в закутке, устланном пышными коврами и в объятиях женщины, чья сонная улыбка сулила ему новые блаженства. Смутно помнилось, что вакханалия вчерашняя постепенно угасла, кто упился, кто на месте и заснул. Ну а кто устоял, тех развели по нишам уютным и долго еще предавались утехам.
Никогда еще Полит не чувствовал себя так хорошо. Ему казалось, что все страхи теперь позади, будущее сулит удачу, и лишь какая-то мелкая помеха досаждает ему… Тут он сообразил, что этой помехой был голос Одиссея, что шел из-за ткани неплотной, в нишу вход преграждающей.
— Где же этот непоседливый юноша, — озабоченно проговорил базилей, откидывая полог.
И замер, глядя на обнаженные тела.
Полит стыдливо попытался натянуть на себя край ковра, но базилей смотрел не на него.
— А знаешь ли, парень, кому ты ноги раздвигал во славу мужей итакийских? спросил он озадаченно.
Юноша помотал головой, скосив глаза на женщину, что рядом с ним лежала.
— Или врут мне глаза, — сипло продолжал Одиссей, — или это и впрямь Елена Прекрасная, жена моего друга Менелая, из-за которой погибла Троя.
А потом он вгляделся и перевел дыхание.
— Нет, я ошибся, — сказал он. — Она почти во всем подобна Елене, только у этой есть пупок, а у той подстилки троянской его не было.
Глава седьмая
Анналы Таркоса
Суетливые крабики споро очищали кости большой рыбины, выброшенной на берег. Теплые волны одна за другой с ленивым шуршанием втягиваются в песок, приятно омывая ноги. Хорошо и покойно сидеть в лучах закатного солнца на ступенях широкой лестницы, которая спускается к воде от белых колонн дома воинского отдохновения.
Вот уже девять дней, как мы восстанавливаем на гостеприимном острове Агапейе свои силы. Кормят
здесь на славу, спать можно до одурения, но все равно с тех пор, как нас разъединили с бойцами, мышцы кажутся дряблыми, а тело беззащитным и легко уязвимым.
Шаги за спиной заставили обернуться. Наставник Линь осторожно переступал со ступени на ступень, держась за перила из резного камня. Он махнул рукой, чтобы я не вставал с места, подошел и уселся рядом. Некоторое время он молча наблюдал за крабиками, а потом сказал:
— Кто знает, может, как раз из такой прожорливой мелочи Первый Ментор и вывел соратников. Великое всегда заключается в малом, и наоборот.
Я невольно улыбнулся. Представить себе, как малютка размером с ноготь вырастает в могучего бойца, человек неискушенный мог с большим трудом. Хотя чему тут удивляться! Если самые мелкие и невидимые глазу сотрудники были дарованы нам милостью Первого, то что стоило его мудрости создать кого угодно! Мне доводилось слышать от старых аэдов, упившихся сверх меры, песни об Изначальном, которые радовали слух простолюдинов. На самом-то деле все это пересказы старого и почти забытого лжеучения о том, что якобы и человека создали менторы. Люди просвещенные смеялись над такой глупостью, прекрасно зная, что человек произошел от обезьяны, а потому изначально был порочен, грязен и глуп, лишь потом очистился он силою разума. Высокий же Дом вроде