Библиотека

Темное дело стр. 130

Размер шрифта
-
+
Тема

он расклеился, расстроившись, словно ребенок, Анюта презрительно усмехнулась:

– Надоели. Оба. Я любила Никиту, очень любила. А он переспал со мной и кинул! Как тряпку. Ты хоть знаешь, каково это, когда тебя унижают? Еще и советуются: как тебе моя новая подружка, Аня?

– А я, моя жена при чем?

– Ты такая же сволочь, как он, – лениво говорила она, создалось впечатление, что она не боится. – Баре, черт вас возьми. Орете, пыхтите, важничаете, выставляете себя благородными господами. Где же твое благородство было, когда ты запирался в этом кабинете, снимал штаны и кряхтел на Олеське? Почему тогда не подумал о жене, о той боли, которую причинишь ей? И почему был так уверен во мне? Ах, я же отстой, я обязана затирать дерьмо после траха с Олеськой, я прислуга, ноль. А мне было противно, представляешь? Противно надевать перчатки, брать ведро и тряпку, ведь уборщицу к тайнам подпускать нельзя. Это скотство, Герман.

– А не скотство подстроить девчонке беременность и подставить Никиту?

– Плюс тебя стравила с другом, – внесла она дополнение.

И вдруг Анюта резко поднялась, рванула в приемную, Герман не мог ее отпустить, кинулся за ней:

– Стой! Отсюда ты не уйдешь, только вместе с милици…

Он осекся на полуслове – Анюта наставила на него пистолет, не забыв снять с предохранителя, кстати, чего не держал Герман, так это оружия. Невольно он выставил руки перед собой, заверив ее:

– Я дам тебе уйти, ладно. Но ты все равно под колпаком, Никита…

– Попробуйте меня поймать, идиоты.

Она прицелилась, прищурив один глаз, Герман сжался, понял, что выстрел будет, что это его последние минуты. Последние секунды! Смотрел в лицо своей смерти, безжалостной и хладнокровной, и жалел о многом.

Ведь фактически не жил – жизнь заменяла гонка, она называлась успехом, тщеславием и работой, она съедала изнутри и безумно нравилась. Не научился любить, ценить, что имел, не замечал тех, кто его любил, и вообще не придавал значения чувствам, считая их пережитками прошлого. А когда самого коснулось, пережитки, оказалось, и ему свойственны. Не дорожил временем, как выяснилось, его осталось мало, теперь каждая секунда, оттягивающая смерть, казалась огромным отрезком, в котором он заново узнавал себя.

Он боится смерти! Боится боли, боится уйти туда…

Внезапно Анюта расхохоталась, юркнула за дверь и заперла ее на ключ. Тишина… Герман не сразу вошел в тишину, в его висках громко пульсировало – до шума и звона, не сразу понял, что ведьма подарила ему жизнь. Когда понял, у него подкосились ноги, шатаясь и едва не лишаясь сознания, он добрался до своего кабинета, нажал на кнопку тревоги…

Виолетта пришла в себя, жить будет. На первых порах ее не допрашивали, доктор посоветовал дать возможность девушке окрепнуть физически и подготовиться психологически к допросам. Ее перевели в отдельную палату, в палате сутками сидела дежурная из милиции, а у палаты установили милицейский пост, предупредив персонал по этому поводу не распространяться. А за утечку информации… у, что будет!

«Слепой» с сообщником, или Игнат с Валерием, не появлялись в больнице, особенно ждали их ночью, так как ночью в больницах мало персонала, а тот, что есть, сонный. Прошел день, второй, третий…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.