Тень ветра стр. 101
покупки, а сейчас хочу сделать подарок своей племяннице…
– Тогда взамен позвольте пригласить вас отужинать, – изрек Фермин, приглаживая волосы.
– Давай, не смущайся, – подбодрил я женщину. – Вот увидишь, ты замечательно проведешь время. А пока Фермин надевает пиджак, я заверну тебе книгу.
Фермин поспешно скрылся в подсобке, чтобы причесаться, надушиться и надеть пиджак. Я вынул из кассы несколько дуро, чтобы он мог расплатиться за ужин.
– Куда мне ее повести? – прошептал он, нервничая, как мальчишка.
– Я бы выбрал «Четыре кота», – ответил я. – Насколько мне известно, это кафе приносит удачу в сердечных делах.
Протягивая пакет Бернарде, я ей подмигнул.
– Так сколько я вам должна, господин Даниель?
– Не знаю. Потом скажу. На книге не было ценника, и я должен спросить у отца, – соврал я.
Глядя на две фигуры, которые под ручку удалялись по улице Санта-Ана, я подумал, что, может быть, кто-то на небесах оказался на своем посту и наконец-то посылает этой паре немного счастья. Я вывесил на двери табличку ЗАКРЫТО. Потом на минуту зашел в подсобку, чтобы проверить книгу заказов, и тут услышал, как над входной дверью звякнул колокольчик. Я подумал, что это Фермин, который что-нибудь забыл, или отец, вернувшийся из Архентоны.
– Кто там?
Прошло несколько секунд, но мне никто не ответил. Я продолжал листать книгу заказов.
В лавке послышались тихие, медленные шаги.
– Фермин? Папа?
Ответа не последовало. Мне послышался сдавленный смех, и я закрыл книгу. Наверное, кто-то из посетителей не заметил моей таблички. Я уже собрался обслужить его, когда услышал, как с полок падают книги. Я сглотнул. Прихватив нож для бумаги, я медленно приблизился к двери подсобки и замер, не решаясь окликнуть посетителя. Но тут, когда я стал было открывать дверь подсобки, опять раздался звук шагов, на этот раз удалявшихся. Снова звякнул дверной колокольчик, и я почувствовал дуновение ветерка с улицы. В лавке никого не было. Я подбежал к входной двери и запер ее на все замки. Затем глубоко вздохнул, чувствуя себя смешным и нелепым. И уж было вновь направился в подсобку, когда заметил на прилавке какой-то листок бумаги. Подойдя ближе, я понял, что это фотография, старый снимок, какие печатали в студиях на толстых картонных пластинах. Края обгорели, и подернутое копотью изображение было как будто заляпано следами пальцев, перепачканных углем. Я рассмотрел фотографию под светом лампы. На ней была запечатлена молодая пара, улыбавшаяся в объектив. Ему на вид было лет семнадцать-восемнадцать; светлые волосы, тонкие аристократические черты лица. Она казалась моложе на год или на два. У нее были бледная кожа, четкие черты лица и короткие
черные волосы, которые оттеняли дивный взгляд, искрившийся весельем. Его рука лежала на ее талии, она же, кажется, шептала ему что-то насмешливое. От фотографии исходило такое тепло, что я невольно улыбнулся, будто в этих двух незнакомцах узнал старых друзей. На заднем плане угадывалась витрина, на которой были выставлены шляпы, бывшие в моде еще до войны. Я внимательно вгляделся в изображение. Судя по одежде, снимок был сделан по меньшей мере лет двадцать пять – тридцать назад. Лица неизвестных светились надеждой и ожиданием счастливого будущего, которое неизменно маячит на горизонте, когда ты молод. Огонь уничтожил часть фотографии, но все же там, за витриной,