Библиотека

Тень за стеной стр. 186

Размер шрифта
-
+
Тема

– Должно быть много одного из двух. Мало ума и много совести – отличный исполнитель, много ума и мало совести – командир… Да-да, командир. Начальник. Тот самый, с которого спрос, который будет отвечать за все, – я. Поняла?

– Нет.

– Я не теряю надежды. А пока отправляйся, человечный ты человек, воспитывай ягнят из волчат.

– Хорошо сказано, – признала Введенская, вздохнула и протянула руку, – ладно, извини.

– Я никогда не обижаюсь на правду, – заверил Богомаз, уже чуть улыбаясь, и протянул авоську. – На. Не дала парню поесть, защитница детей.

…В коридоре Катерина отдала Кольке подарок. Он попытался отказаться, но Введенская отрезала:

– Бери! У тебя дома ни крошки.

– Да я это…

– И у Оли тоже. Палыч который день в отделении ночует. Бери, говорят тебе!

Уже в электричке Сергеевна долго мялась, потом наконец объяснила:

– Как только ты позвонил Сорокину – тотчас же позвонил и Богомаз. Так все и получилось. Николаич был против всего этого.

– Да я что, я ничего, – соврал Колька и отвернулся.

– Нет. Надо, чтобы ты знал: Сорокин был против.

Колька привычно повернул нехороший разговор на другое:

– Неужто вот эта вся буза из-за такой ерунды? В каждом универмаге стоят батареями, кому они нужны, безделка!

– Ох, Колька, святая простота, – вздохнула Сергеевна. – Безделкам этим лет четыреста. И каждая стоит по полкило. Золотом.

Колька не сразу понял, что сейчас услышал. А осознав, не поверил.

– Красиво-то красиво, но прямо уж полкило? Для чего они, разве что пуговиц наделать…

– Может, и больше, я не слежу. Это знаменитый квартет с Коломбиной из дрезденского музея «Зеленые своды». Папа римский прислал его как проклятие отступнику, герцогу Саксонскому Благочестивому, который стал протестантом. Ну неважно. То, из чего ты говоришь пуговиц наделать, – это уникальные жемчужины с крапом.

Колька, подумав, заметил:

– Жемчужины, они ж всегда светлые.

– Должны быть светлыми, да. А эти с червоточиной. И у каждого она своя, – она чуть смутилась и добавила: – как у людей.

– Это да. И Савушкин их из музея подтибрил?

– Я не знаю деталей, – призналась Введенская, – должно быть, подтибрил, может, разбазарил, а потом как взяли его за горло – самому же пришлось искать по комиссионкам, скупкам, по воришкам. Хотя ему это было проще – цыгане, они всегда вместе… Может, и сам бывал в гостях – кто его знает? Найдет, где и у кого, – посылает на разведку мальчишку, тот разнюхает все – и к Лизе или к Щербину. Связь у них была через наш приемник.

– А дальше, значит, как мне надо было – под кровать и открывать дверь?

– Да, Лиза сидела в засаде, потом открывала дверь.

– И Лиза не знала, для кого ворует?

– Видимо, нет, держали связь через одного цыганенка… Ну неважно.

– А зачем же он ее в ремесленное запихнул, если она ему нужна была?

– Кто ж знает? – пожала плечами Катерина. – Может, решил все-таки в папу поиграть? А то и, что точнее, после кражи последней фигурки – Коломбины – уже были не нужны эти сложности, а может, он уже начал опасаться: попадется Лиза – что с ним самим будет? Он же не знал, что ты ее свистнешь.

– Я сам не знал.

– Да как знать, чего не знаешь, – двусмысленно успокоила Введенская, – а теперь ешь колбасу и успокойся. Все позади.

Колька занялся колбасой и смотрел

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.