Теория праздного класса стр. 48
те наклонности, следование каковым не предусматривает почетных затрат времени или средств, рискуют постепенно забыться.
Благодаря такой дискриминации в пользу зримого потребления домашняя жизнь большинства классов и сословий выглядит сравнительно убогой по контрасту с тем eclat, с той блистательной частью их жизни, которая проходит на глазах наблюдателей. Вторичное следствие той же дискриминации проявляется в том, что люди прячут свою личную жизнь от чужих глаз. Когда речь о той части потребления, которая может без осуждения оставаться в тайне, люди избегают всяческих контактов с соседями. Отсюда отчужденность, уединенность и замкнутость в частной жизни, что характерно для многих промышленно развитых обществ; отсюда же в результате привычка к приватности и скрытности, столь заметная среди положений кодекса приличия у высших классов любого общества. Низкий уровень рождаемости в тех слоях общества, на которые накладывается настоятельное требование почетных расходов, объясняется схожим образом, прослеживается вплоть до базовых признаков нормы жизни, основанной на нарочитом расточительстве. Нарочитое потребление и обусловленное им увеличение расходов, необходимое для надлежащего содержания ребенка, составляют изрядную статью затрат и выступают мощным сдерживающим фактором. Пожалуй, это наиболее действенная из мальтузианских мер благоразумного сдерживания рождаемости.
Влияние данного фактора на норму жизни, будь то сокращение менее зримых статей потребления (физическое благополучие и поддержание существования) или малочисленность, а то и отсутствии детей в семье, сказывается, быть может, сильнее всего на тех, кто предается ученым занятиям. В силу предположительного превосходства и редкости талантов и навыков, которыми характеризуется жизнь этих слоев, они по обычаю причисляются к более высокой ступени социальной лестницы, чем следовало бы по денежному положению. Величина почетных расходов для них, соответственно, оказывается чрезмерно большой, и они практически лишаются возможностей уделять внимание другим сторонам жизни. Под воздействием обстоятельств их привычные представления о хорошем и правильном, наряду с ожиданиями общественности относительно денежной благопристойности ученой публики, оказываются чрезвычайно высокими (особенно если отталкиваться от средней состоятельности и уровня доходов их социальной группы и тех групп,
которые номинально им равны, но не по образованности). В любом современном обществе, где нет монополии жрецов на занятия науками, люди со стремлением к учености неизбежно вступают в контакт с классами, стоящими над прочими в денежном отношении. Высокие нормы денежной благопристойности, действующие среди указанных вышестоящих классов, проникают в среду ученых, лишь слегка смягчая суровость требований; в итоге в обществе нет слоя, который тратил бы больше ученых в нарочитом расточительстве.
Глава 6
Денежные каноны вкуса
Уже не раз повторялось предостережение: притом что регулирующей нормой потребления во многом выступает требование нарочитого расточительства, не следует трактовать сказанное так, будто мотивом, под влиянием которого потребитель действует в каждом конкретном случае, является именно этот принцип в своей неприкрытой, простейшей форме. Обыкновенно мотивом оказывается желание соответствовать установившейся практике, избегать недружелюбного внимания молвы и жить на уровне общепринятых канонов благопристойности как по виду, количеству и сорту потребляемых благ, так и по достойному применению собственных времени и сил. В обычных случаях это ощущение предписывающего обычая проступает в мотивах потребителя и оказывает прямое принудительное давление, прежде всего на потребление в глазах наблюдателей. Но существенная доля предписываемой дороговизны также заметна в потреблении, которое ни в какой сколько-нибудь ощутимой степени не становится известным посторонним; это касается, например, нижнего белья, некоторых разновидностей пищи, кухонных