Теория праздного класса стр. 46
некоторую более или менее определенную совокупность предметов потребления, требуемых для поддержания жизни. Можно полагать, что от этого минимума при постепенном сокращении расходов люди отказываются в последнюю очередь. Вообще говоря, наиболее древние и закоренелые привычки, управляющие поведением индивидуума (привычки, которые затрагивают его органическое существование), принадлежат к числу самых живучих и властных. За ними в относительно произвольной и ни в коей мере не постоянной градации идут потребности более высокого порядка, поздно усваиваемые привычки отдельного человека или целого народа. Ряд этих потребностей – например, вошедшее в привычку употребление стимуляторов, потребность в спасении души (в эсхатологическом смысле) или в доброй репутации может в некоторых случаях предшествовать низшим, более элементарным потребностям. В целом чем дольше складывается привычка, тем она прочнее, а чем точнее она совпадает с предыдущими, усвоенными ранее формами общественной жизни, тем настойчивее будет проявлять себя. Привычка будет сильнее, если какие-то свойства человеческой природы, затрагиваемые ее действием, или какие-то склонности, находящие в ней выражение, будут свойствами и склонностями, каковые уже успели прочно внедриться в жизненный процесс или неразрывно связаны с историей жизни отдельной этнической группы.
Различная степень легкости, с которой разные привычки усваиваются разными людьми, как и различная степень сопротивления при попытке отказаться от той или иной привычки, говорят о том, что усвоение отдельных привычек зависит не только и не просто от продолжительности привыкания. Унаследованные склонности и свойства характера имеют не меньшее значение при выяснении того, какая совокупность привычек станет господствовать в образе жизни индивидуума. Преобладающий тип передаваемых по наследству склонностей, или, иными словами, тип темперамента, присущий доминирующей этнической группе сообщества, во многом предопределяет масштаб и формы выражения привычного образа жизни этого сообщества. О том, насколько важны наследуемые индивидуумом особенности для быстрого и решительного усвоения привычки, свидетельствует та крайняя легкость, с какой иногда перенимается всевластная привычка к алкоголю; также можно напомнить, как аналогичным образом и не менее решительно формируется привычка к строгому соблюдению обрядов благочестия у тех, кто наделен к этому особой предрасположенностью. Схожее значение имеет и та своеобразная легкость привыкания к конкретному человеческому окружению, которая называется романтической любовью.
Люди отличаются друг от друга в отношении наследуемых склонностей или в отношении того сравнительного умения, с каким они разворачивают свою жизнедеятельность в тех или иных областях; привычки, которые совпадают со сравнительно сильными склонностями или переходят в них, проявляясь более выраженно, чем другие, приобретают немалую значимость для благополучия человека. Роль, которую этот элемент играет в формировании ряда сравнительно устойчивых привычек, определяющих уровень жизни, объясняет то нежелание, с каким люди отказываются от привычных статей расходов при нарочитом потреблении. Предрасположенность, в которой нужно усматривать почву для такого рода привычки, есть склонность к соперничеству, а стремление к соперничеству, завистническое сопоставление, есть исконная черта человеческой природы и главная ее особенность. Она в любом новом обличье проявляет себя достаточно ярко и утверждается с большой настойчивостью в тех формах выражения, которые когда-то облюбовала. Когда у индивидуума складывается привычка проявлять себя в той или иной статье почетных расходов (когда на некий заданный набор стимулов привычно отвечают деятельностью конкретного рода и направления, движимой живой и глубоко укорененной предрасположенностью к соперничеству), то от таких расходов отказываются как раз крайне неохотно. С другой стороны, едва приращение