Тернии стр. 189
ты этого давно не скрываешь, зачем тогда лишние мучения? Может быть, на Титане будет гораздо интересней.
— Может быть.
— И мы… здесь мы вели себя совершенно по-свински. Изменение обстановки должно помочь.
Разумеется, должно! Купить билет на Луну мог позволить себе любой варвар с толстым бумажником, и Тиволи кишел грубиянами, хулиганами, всякой пьянью. В этом отношении политика Чока была предельно либеральной, и круг потенциальной клиентуры Луна-Тиволи давно вышел за рамки класса белых воротничков. Но Титан — это было развлечение для избранных; для тех, кто мог, не моргнув глазом, выложить только за билет две годовых зарплаты рабочего. А такие люди, как правило, обладают врожденным тактом; им и в голову не придет обращать внимание не уродство Берриса. Те, кто проводил в Антарктике медовый месяц, предпочитали попросту игнорировать любой потенциальный источник неприятных эмоций; для них Беррис был все равно что человек-невидимка. Завсегдатаи Луна-Тиволи смеялись ему в лицо и открыто потешались над ним. На Титане же впитанные с молоком матери правила хорошего тона должны будут проявиться в холодном безразличии. На странного типа можно спокойно смотреть, мило улыбаться ему, вести светскую беседу; но ни в коем случае нельзя дать понять — ни словом, ни жестом, — что вы заметили какие-то отклонения от канона. Из трех разновидностей жестокости Беррис предпочитал последнюю.
— С нас достаточно, — объявил он Аудаду, выследив того в свете фейерверка и приперев к шаткому заборчику. — Отправляйте нас на Титан.
— Но как же…
— Знаю-знаю, еще пять дней. Так вот, с нас хватит. Приступаем к следующему пункту программы.
— Сделаю что смогу, — пообещал Аудад.
Нередко ссоры с Лоной происходили на глазах Аудада. При этом Беррис чувствовал себя крайне неловко, а когда задумывался почему, то неловкость перерастала в очередной приступ самоуничижения. По отношению к нему с Лоной Аудад и Николаиди были все равно что купидончики, и почему-то Беррису казалось, что он постоянно обязан играть роль пылкого влюбленного. Каждой своей резкой репликой он как бы подводит Аудада. Что за бред! Какое мне дело, подвожу я Аудада или нет, думал Беррис. Аудад пока ни разу ни на что не жаловался. Не предлагал выступить посредником-примирителем. Вообще не говорил ни слова.
Как Беррис и ожидал, с билетами на Титан ни малейших затруднений не возникло. Аудад предусмотрительно связался с курортом и известил администрацию, что они прибывают с опережением графика. И они отправились на Титан.
По сравнению со взлетом с Земли, старт с Луны значительно обеднен спецэффектами. При силе тяжести в шесть раз меньше земной, достаточно легкого толчка, чтобы оказаться в космосе… А космопорт, как и положено, кипел суматошной жизнью; ежедневно отправлялись рейсы на Марс, Титан, Ганимед и Землю, раз в три дня — к внешним планетам, раз в неделю — на Меркурий. Но ни одного межзвездного рейса. Так уж повелось (и даже было законодательно закреплено), что межзвездные корабли стартуют с Земли, разгоняются через всю Солнечную систему под неусыпным наблюдением десятков контрольных станций и уже где-то за орбитой Плутона совершают прыжок. Что до рейсов на Титан, то большинство их производится с промежуточной посадкой на Ганимеде, в огромном горнодобывающем центре, и в первоначально разработанной для Берриса и Лоны программе такой пункт был. Но рейс на пять дней раньше