Терновник стр. 7
Иначе между ними произойдет что-то ужасное, непоправимое. 3 такие минуты он особенно остро чувствовал ее волю чувствовал: она магнит, он - крупинка.
Он прошлепал в кухню, волоком притащил оттуда картонный ящик с игрушками и сказал, ни на кого не глядя:
- Вот... берите что хотите...
Но мать и тут не пощадила его:
- Выбери сам. Что-нибудь поинтересней. Вон тот автомобиль!
Это было сознательным насилием, он чувствовал это, чувствовал сердцем, напрягшимся затылком, руками, упрямо не желающими расставаться с любимой игрушкой. Автомобиль был подарен отцом совсем недавно, мальчик не успел еще до конца насладиться его зеленой лакировкой, упругими шинами, мигающими фарами. Автомобиль ездил вперед и назад, он поворачивал в любую сторону, стоило только кнопку нажать на пульте управления. Что это был за автомобиль!
- Ну, - сказала мать.
Он молча сунул автомобиль чужому мальчишке. Тот покорно прижал его к груди обеими руками и опять прошептал:
- Драстытэ...
- Не "здравствуйте", а "спасибо"! - тихо и враждебно поправил мальчик. Его душили обида, ревность, злость, не хватало еще разреветься при этих истуканах!
Когда мать вышла проводить детей, он юркнул под одеяло и тихо заплакал. Не было во всем мире ни одной родной души, а были кругом только насилие и равнодушие. Она там внизу, должно быть, обнимает этих чужих детей, которые толком и спасибо-то сказать не могут, она заботилась о них, а родной сын ей тьфу - пусть лежит одинокий где-то там, неизвестно где.
Мать вошла в комнату, прилегла рядом и сказала, поглаживая его вздрагивающий затылок:
- Сегодня же купим точно такой автомобиль...
Тогда он затрясся в рыданиях, сладкая, исступленная жалость к себе обездоленному, одинокому - сжала горло, и он едва смог выговорить, икая:
- Такого... уже... не будет...
- Будет, - спокойно сказала мать. - Мы купим все автомобили в магазине, но ты у меня вырастешь человеком. А если не человеком, то я убью тебя собственными руками!
И они обнялись и лежали так долго-долго, пока оба случайно не уснули и проспали до двенадцати часов...
Недели уже три он ходил в школу, в первый класс. Этой перемены в жизни они с матерью побаивались, а оказалось - ничего, жить можно. Еще в начале июня сделали глубокий рейд по магазинам, накупили всякой всячины - ранец, форму, рубашки к ней голубые, три штуки, да еще шуры-муры: тетради, пенал, линейки, счетные палочки - словом, целое хозяйство. Мать прямо в магазине помогла ему надеть ранец, и он ехал так домой через весь город. Три раза место в автобусе уступал, кому - не помнил. Школьники всегда уступают.
А когда по лестнице домой поднимались, баба Шура дверь открыла и встала как вкопанная, сделала такое дурацкое остолбенелое лицо, как будто генерал в подъезд вошел.
- Ой, что это за ученик?! - закричала она.
- Это я - ученик! - сияя от счастья, сказал он. Тогда баба Шура притянула его к себе за щеки и звучно поцеловала - сначала в одну, потом в другую, потом опять в одну. Как будто он издалека приехал.
Первые дни в школе он чувствовал себя очень одиноким. Все дети сразу освоились и знали всё - где буфет, где актовый