Тест на любовь стр. 69
Кажется, ты была не первая в его коллекции?
— И не последняя.
— Кого-то он снова поймал?
— Думаю, не без того.
— У вас недолго длилось?
— Знаешь ли, знаешь ли… Про это мы поговорим чуть позже. Так как тебе мой проект «кукольного домика»?
— Потрясающий. Я бы от такого не отказалась.
— Так в чем же дело?
— Конечно, моей Катьке совсем не плохо оставить что-то на этом свете как воспоминание о собственных родителях. — Таня вздохнула.
Катьку она родила поздно, ей было хорошо за тридцать. Сейчас она еще ходит в школу, но Таня с содроганием думает, что дальше. Школа становилась хуже день ото дня, а чтобы отдать дочь в гимназию — нужны деньги. Представить себе, что муж сможет их заработать, невозможно. Так что будет с ребенком? После школы она попробует поступить в бесплатный институт. Но с такими знаниями возможно ли это? Нужны деньги, а взять их негде.
— Ты знаешь, мне богатой уже не быть. И такой дом не построить.
— Доступно трудящимся.
— С ума сошла?
— Доступно трудящимся, — упрямо повторила Ольга.
— Шутишь? Не стыдно? Ты знаешь, какая у меня зарплата?
— Так я же говорю — трудящимся. А не служащим. Я имею в виду тех, кто трудится. От слов «труд», «трудно»… Ты не трудишься, ты просто ходишь на работу. А можешь не ходить и заняться кое-чем другим.
— Дорогая, я стольким занималась в своей жизни, что давно пора на пенсию.
— Да, да, да. Я понимаю ход твоих мыслей, но толку от них никакого. С ними и впрямь только на пенсию. Кстати, у тебя ведь есть дача?
Ольга все ходила вокруг да около, соображая, в какой момент начать задуманный разговор. Ирма сказала ей только одно: делай, как сочтешь нужным.
— Ты же знаешь, мои родители еще при царе Горохе построили собачью конуру. Она почти развалилась. Мы иногда ездим туда, но ты помнишь мою сестрицу? С годами у нее характер не улучшился. Она
стала просто невыносимой.
— Кстати, квартира у тебя та же?
— Ага. И та же соседка, вечная Серафима. Орет дурным голосом на внука. Хотя нет, наверное, уже на правнука, но слова те же самые. По второму разу через стенку слушаю.
— Человек — та же пластинка. Стоит только перевернуть… — засмеялась Ольга.
Они потягивали через соломинку джин, сильно разбавленный тоником. Бармен знал Ольгу, мило улыбался и приготовил коктейль так, как она привыкла — пятьдесят граммов джина, много льда, лимонная долька на краю бокала и отдельно — баночка тоника. От фисташек было солоновато во рту.
Ольга заказала пирожное к кофе — оно было из прежней жизни: заварное кольцо, наполненное сладким легким творогом. Тане нравилось в полутьме пустого бара. Они были первыми посетителями. Часа через два сюда набьются мужчины, поднимется гомон, запахнет табаком, но это ближе к вечеру, когда они уже уйдут.
— Господи, мне сейчас станет просто плохо.
— От чего?
— От зависти. Но от зависти не к домику, а к возможностям. Я должна сказать, больше всего в жизни мне хочется выучить Катерину.
— Кстати, как она? Я бы ее, наверное, сейчас не узнала.
— Да конечно, нет. Она уже подросток. Пока я могу ее одеть, переделать что-то из своего старья.
— Я помню, как ты замечательно шила.
— И