Тетрадь князя Путятина стр. 9
неудачный. С самого начала приходилось с ним возиться. Надо было выкинуть сразу. Я пожадничала.
– А кто был у вас дома в этот день?
– Никого.
– Вы не ночевали дома, – вступил Лазута. – К родителям ездили. Мог ваш муж пригласить кого-то домой?
– У нас это не принято. Да и места мало для гостей. Или вы хотите сказать… – Она сглотнула и продолжила: – Что у нас ночевала женщина?
– Нет, что вы. Мы просто выясняем все обстоятельства.
– Нет. Не думаю. Муж не любил чужих в доме. Даже мои родные ночевать не оставались.
– Понятно. А клопы вас мучили?
– Что?
– Клопов, спрашиваю, чем морили?
– У нас не было клопов. Только тараканы. Я персидский порошок покупала, а потом стала «тараканщиков» вызывать. Они раствором мышьяка щели промазывали.
И вдруг заволновалась.
– А почему вы спрашиваете?
Лазута собирался сказать про банки с керосином, но Анна остановила его взглядом.
– Мария Григорьевна, – сказала она, внимательно глядя на Путятину. – В вашей квартире есть сейф. Что там хранилось?
Лицо женщины не поменяло выражения.
– Не знаю. Это мужа. Он что-то…
– Не может быть, чтобы не знали, – перебил Иван. – В одной квартире жить и ни разу не полюбопытствовать? Не поверю.
– Мне все равно, верите ли вы. Муж не разрешал касаться этой темы.
– Почему? Он хранил что-то запрещенное? Оружие, драгоценности?
– У нас… не осталось… никаких драгоценностей, и оружие я никогда не видела. Я не лезла с расспросами, потому что догадывалась.
– О чем?
– Что он хранит в сейфе бумаги, связанные с работой.
– Какие именно?
– Он работал инженером. Иногда и дома продолжал что-то чертить, придумывать. Разработки могли быть секретными. Вот почему я никогда не спрашивала про сейф. Это его дело. Мне прятать там все равно нечего.
Путятина закрыла глаза. Длинный монолог дался ей с трудом.
В палату вошла медсестра.
– Извините, товарищи, но Путятиной необходимо прокапаться.
Лазута хотел переспросить, что значит «прокапаться», но Анна уже двинулась к выходу.
– Мы уходим, спасибо. Выздоравливайте, Мария Григорьевна.
– Странная история с сейфом, – задумчиво произнес Лазута, когда они вышли из палаты.
– Ты ей не поверил?
– Ни разу.
– Товарищи, подождите минуточку, – услышали они сзади.
Их догнала медсестра, которая собиралась ставить капельницу.
– Вы Путятину допрашивать приходили, так? Так вот послушайте. Когда она к нам поступила, две ночи все бредила. Я слышала, как вы ее про бумаги спрашивали. В бреду она поминала коленкоровую тетрадь.
Анна с Лазутой переглянулись.
– Что конкретно она говорила?
– Да я не поняла. Но эти слова слышала отчетливо. И еще. Она все яйца какие-то жалела.
– Жалела?
– Ну да. Говорила, что, мол, яйца жалко. Что за яйца…
– Больше ничего не слышали?
– Сумбур просто. Как обычно в бреду. Не разобрать. Видно, сильно ее стукнуло тем пожаром. Да и понятно. Муж сгорел, считай, заживо.
– Если еще что вспомните, звоните.
– А как же? Обязательно, – заверила медсестра и с готовностью часто закивала. – Нешто я не понимаю. Дело серьезное.
– Ну, что думаешь, Ань? – поинтересовался Лазута, как только они вышли из больницы.
– Когда вскрыли сейф, нашли пепел от бумажных листов. Я видела фотографии. Они лежали стопкой. Даже от простой бумаги все равно остается след. Если там находился коленкор, криминалисты бы это поняли. Коленкоровый переплет имеет прочный покровный слой с добавлением каучука, он не мог