Библиотека

Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных стр. 91

Размер шрифта
-
+
Тема

признался Аркадий. – Кажется, была старуха, вся в черном, и у нее была… коса.

Родственники поменялись в лице. В их взглядах читался неподдельный ужас.

– Господи!.. – от накатившего ужаса жена прикрыла рот ладонью. – И что же она от тебя хотела?

– Да не помню я! – отмахивался Аркадий. – Кажется, угощала конфетами…

* * *

– Кисель.

– Что? – переспросила Ягодкина.

– Фамилия у нее Киселева, зовут Анна Александровна, мы ее раньше тетя Аня звали или Кисель, – Костромин сидел на полу, прислонившись спиной к стене. – Я и сам думал, что она давно уже отошла в мир иной ну или куда-то в те края.

– Так вы помните, как это – закрывать клиентов?

В темном коридоре Костромин видел только силуэт Ягодкиной. Та тоже расположилась на полу неподалеку.

– Нет, – признался бывший начальник, – не помню. Наверняка я закрывал своих, но это было так давно, что в памяти остались только какие-то обрывки, связанные с подменой нижнего белья или с ремонтом дверных петель, но никак не с прощаниями и с разговорами перед смертью. Знаешь, Ягодкина, – Костромин закряхтел, поднимаясь с пола, – ты дала мне хорошенький, ободряющий подзатыльник. Они там, конечно, все инженеры и математики, умные, расчетливые, знают все на свете, могут расписать любую жизнь от первого и последнего вздоха, заточить ее в формулу, сделать так, чтобы машина крутила Землю… – Павел Рефрижераторович размахивал руками, словно дирижируя невидимым оркестром. Ягодкина согласно кивала, но сама понятия не имела, о чем талдычит ей Костромин. – Но они действительно сидят в своих кабинетах, перекладывают бумажки, стучат по клавиатурам ноутбуков и не представляют, что происходит между техником и его клиентом. Только тот, кто выходит на объект и проводит по двенадцать часов в сутки в течение тридцати, сорока, шестидесяти лет рядом со своим подопечным, может точно ответить, есть у человека душа или нет.

– Так точно, Павел Рефрижераторович! – Ягодкина расплылась в улыбке, наблюдая, как в бывшем начальнике просыпается боевой задор, а в голосе появляются знакомые воинственные нотки.

– Мы столько всего видели… – его голос дрогнул. – Чувствовали то, что нельзя объяснить. Мы не ангелы-хранители, но, клянусь: они были рядом! Особенно когда клиент в шаге от смерти оказывался… по моей же глупости.

– И я чувствовала! – взвизгнула Ягодкина, вскакивая как ошпаренная.

– Пусть идут лесом со своими стабилизаторами и осями. Дело, конечно, хорошее, правильное, но никакого отношения к Судьбе это не имеет. Да и кто-то же направил тех, первых, на создание этих машин. Была же жизнь до СЦЗО, а значит, была и Судьба, настоящая Судьба, и души у людей всегда были, и что-то еще…

– Вы правы, Павел Рефрижераторович! Абсолютно! А что такое СЦЗО?

Несмотря на подписку о неразглашении, Костромин вкратце рассказал Ягодкиной все, что узнал год назад, а когда закончил и собрался уходить, из-за угла материализовалась фигура Гадова. Он самодовольно насвистывал какой-то мотивчик себе под нос, перекидывая ключи от кабинета на указательном пальце.

– Костромин? Ягодкина? Вы чего тут забыли? У вас дел мало? Так я вам быстро найду новые!

– Федя, варежку захлопни! – Костромин так резко осадил Гадова, что у того задрожал второй подбородок. – Я тебе тут бумагу на подпись принес, – протянул Павел Рефрижераторович заявление.

– Уходите? То есть уходишь? – голос Гадова предательски дрожал, когда он прочел строчку «Прошу уволить меня

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.