Библиотека

Тифлис 1904 стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

с овчарками. Сели в фаэтон, отъехали немного, и полицмейстер спросил:

– Заметили, Алексей Николаевич?

– А то как же. Миллионщик даже не спросил, с каких пор действительный статский советник Козюлькин сделался собакой.

– Вот! Все он знал: и про махинации, и про «большую постирочную»!

Операция по внедрению агента в казначейство шла своим ходом. А Лыков переключился на собственную, тайную от тифлисцев.

Ранним утром на Александровской улице появился молодой человек, смуглый, с черными вьющимися волосами, то ли армянин, то ли грек, а может, итальянец. Он долго стоял перед двухэтажным зданием, в одном конце которого помещалась казенная палата, а в другом – казначейство. Потом обратился к часовому:

– А мне бы кассира Макинского.

– Баграм-бека, что ли?

– Его, да.

– В командировке бек, и долго его не будет.

Чернявый расстроился:

– Ну вот. А кто заместо него?

– Мне не докладывают.

Незнакомец сунул рядовому двугривенный, посмотрел с укоризной. Тот смутился:

– Ну ладно, щас.

Вызвал изнутри какого-то человека в драповой тужурке, пошептался с ним. Драповый буркнул:

– Пожалуйте со мной.

В приемной гостя встретил бородач в вицполукафтане с петлицами титулярного советника:

– Кто вы и что у вас за дело?

Парень покосился на драпового, тот торопливо вышел. Тогда гость объявил вполголоса:

– Из Одессы, груз привез, как договаривались.

– С кем?

– С Иваном Яковлевичем. А тот

с беком вашим условился. Ну, примете или как?

Бородач прожег смуглявого взглядом, словно хотел залезть ему в душу.

– Чего молчите? – взъелся тот. – У нас дела по-другому делают. Думаете, легко тащить через весь юг бумажки на двести больших? Третью ночь без сна.

Чиновник все не решался.

– Ну? – нетерпеливо произнес гость. – Двадцать процентов дерете, да еще и жилы тянете?

– Двадцать пять, – вдруг раскрыл рот казначейский.

– Что-о?!

Посетитель сделал вид, что собирается уходить. Но не двигался с места. Потом спросил:

– Креста нет, да? Совсем совесть потеряли?

– Ревизия у нас. Сыщик из Петербурга приехал.

– А мы здесь при чем? Ты сам попробуй контору взять! Одних сверл сожгли на сто рублей!

– Говорю: ревизия у нас. А Ивана Яковлевича твоего застрелили.

Чернявый отшатнулся и молча вышел вон.

Но история на этом не закончилась. Вечером титулярный советник (его фамилия была Злогостев) вышел со службы. Огляделся и неспешно двинулся в сторону Муштаида. Там начал делать променад. Посмотрел на летней сцене Артистического общества пьеску «Посыльный № 666». Выпил бутылку пива завода Дитриха. Погулял по аллеям, послушал духовой оркестр Тифлисского гренадерского полка, сыграл три партии на бильярде. Скоротал вечер с удовольствием, и не очень задорого. Когда стемнело и в саду зажгли керосиново-калильные фонари, чиновник собрался уходить. Вдруг кто-то тронул его за рукав. Оказалось, это был загадочный дневной посетитель.

– Опять вы, сударь? С кем хоть имею честь?

Но «сударь» молча кивнул на дальний конец сада и пошел туда решительным шагом.

В Муштаиде была освещена лишь главная аллея, вся остальная часть сада пребывала в темноте. Публика давно жаловалась на это, полицмейстер выписал несколько предписаний городской управе, но ничего не менялось. Время от времени на неосвещенных аллеях кого-то грабили. Вот и сейчас Злогостев замешкался: боязно. Но чернявый удалялся, не оглядываясь. И титулярный советник, наскоро перекрестившись, отправился следом за ним.

Они дошли до ограды шелководческой станции. Там незнакомец сказал негромко:

– Зови меня Азвестопуло.

– Ну?

– Расскажи

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.