Тимур и его команда (сборник) стр. 176
горели его глаза. Дергач погладил собаку и почувствовал, что каждый мускул ее напружинен и напряжен.
– Ты чего? – спросил Дергач шепотом и, прислушиваясь, уловил где-то далеко вверху еле слышный шорох.
«Это совы гоняются за летучими мышами, – подумал он. – Кто сюда ночью придет. Ложись, Волк, ложись… Никого нет. Мы одни».
И, крепко обняв собаку, он полежал еще немного с открытыми глазами, потом уснул и больше не просыпался до рассвета.
XIIДергач ответил Вальке, что никакого света он в верхних комнатах не зажигал. Но при этом он так смутился и нахмурился, что это не ускользнуло от глаз мальчуганов.
– Я думаю податься завтра отсюда, – совершенно неожиданно заявил он.
– Куда податься? Зачем, Дергач? Разве тебе здесь с нами плохо?
Дергач помолчал… Видно было, что он колеблется и хочет что-то сказать ребятам.
– Все туда же, – вздохнув, проговорил он. – Дом свой разыскивать. У меня ведь и отец и мать где-то есть. Как был голод, так я потерялся от них возле Одессы, а теперь и не знаю, где они. Думаю в Сибирь, в город Барнаул, пробраться, там где-то у меня тетка есть – она уж наверно адрес родителей знает. Да вся беда только в том, что я фамильи ее не знаю, а знаю, что зовут ее Марьей. Да в лицо немного помню.
– Трудно найти без фамильи, Дергач.
– Трудно, – подтвердил Валька. – Во, возьмем хоть у нас три соседских дома, а и то в них четыре Марьи, ежели не считать даже Маньку Куркину, которой один год, да коз, которых Машками зовут. А как твоего отца фамилия, Дергач?
– Елкин Павел, а меня Митькой раньше звали. Это уже когда я в беспризорники поневоле попал, то там мне кличку дали.
– А почему, Дергач, ты так вдруг собрался уходить?
Дергач опять нахмурился.
– А потому… – сказал он после некоторого раздумья, – что очутился я здесь, убегая от Хряща. Мы на главной линии, на ветке с ним нечаянно столкнулись. Он там был с одним еще, а теперь по некоторым приметам думаю я, что не сюда ли они направлялись тоже.
– Ну и тебе-то что? Что тебе Хрящ, начальник, что ли?
– Хрящ-то? – И Дергач насмешливо посмотрел на Яшку, как бы удивляясь нелепости такого вопроса. – Хрящ ежели поймает меня, то обязательно убьет.
– Да за что же убьет? Разве есть такой закон ему, чтобы убивать?
– У них есть закон.
– У кого – у них?
– У настоящих налетчиков. Я со стремя убежал, на которое они меня поставили… А у них уже так заведено, что кто со стремя самовольно уйдет, того обязательно убивать, как за измену.
– Что же это за стремя?
– Как тебе сказать… Ну, караул… или наблюдатель, которого выставляют возле дома для сигнала, пока грабят. Вот меня Хрящ и поставил, а я убежал нарочно… из-за этого двое тогда сгорели…
– Пожар был?
– Да не пожар… Сгорели – это, значит, попались и в тюрьму сели… Да чего вы стоите, рты поразинув?
– Чудно больно, Дергач, – робко ответил Валька. – И рассказ такой страшный, и слова какие-то непонятные…
– С собаками будешь жить – сам насобачишься. И до чего вредный этот Хрящ! Сколько он ребят смутил, сколько из-за него в исправительных колониях сидят! Эх, и надоела мне эта