Тихая жизнь Киберпанк 2077 стр. 12
Сегодня у нас итоговое совещание.
Я сел, чувствуя себя как на допросе. Или как на совете директоров, где решают судьбу актива.
— Поздравляю, — начал Круз без предисловий. — Реабилитационная фаза считается успешно завершенной. Твои физические и психологические показатели достигли прогнозируемого максимума. Ты, по сути, здоров. Доктор Эргард?
Симона Эргард включила свой сланц. На большом экране появились графики, диаграммы, ряды зеленых цифр.
— Пациент, — ее голос был лишен каких-либо эмоций, кроме профессионального удовлетворения, — прошел полный курс нейромоторной и психологической адаптации. Реакция ЦНС стабильна, хотя и ограничена биологическим базовым уровнем. Совместимость с имплантами остается на прежнем, критически низком уровне — попытки улучшения бессмысленны и опасны. Вывод: организм субъекта функционирует в режиме, оптимальном для выживания и базовой социальной активности. Он соответствует норме здорового человека его возраста без кибернетических усилений. С медицинской точки зрения, он готов к… интеграции в рабочий процесс.
«Интеграции», — прошептал я про себя. Какое прекрасное, корпоративное слово.
Круз кивнул и взглянул на Рида. Тот оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вперед, к столу. Его присутствие вдруг заполнило всю комнату, оттеснив стерильную атмосферу ученых.
— Медицина медициной, но есть оперативная ситуация, — начал Рид, его голос был низким и намеренно спокойным. — Наши люди в Найт-Сити добыли информацию. Есть несколько… живых случаев. Агенты «Арасаки». Высокопоставленные, с доступом к секретным проектам. У них проявились симптомы постороннего влияния на нейронную активность. Очень похоже на то, через что прошел ты. Но есть отличие.
Он сделал паузу, давая мне понять.
— Они не утратили свою личность. Они в сознании. Но в их головы, судя по всему, что-то… загрузили. Или пытаются загрузить. Это не «Релик» в чистом виде. Это что-то новое. Возможно, усовершенствованная версия «Душегуба».
— Где они сейчас? — спросил я, чувствуя, как в животе холодеет.
— В наших руках. В башне «Милитеха» на Площади Корпораций. Секретность максимальная. В том числе и среди тех, кто сейчас в Вашингтоне. Перевозить их сюда — огромный риск. Слишком много глаз, слишком много желающих перехватить такой груз. И времени много тоже нет. Сам знаешь, как работает этот процесс.
Рид положил ладони на стол, наклонился ко мне.
— Нам нужен эксперт, Ви. Не просто врач. Нужен тот, кто прошел этот путь. Кто понимает, что значит чувствовать в своей голове чужое «я». Кто может отличить сбой протокола от сопротивления личности. Мы хотим попытаться их… вылечить и извлечь то, что в голове. Или, как минимум, понять, что с ними сделали.
Он выпрямился.
— Я предлагаю тебе перелет в Найт-Сити. В качестве советника по проекту. Твоя задача — консультация, анализ, интерпретация их состояния. Никаких боевых действий. Ты будешь в самом безопасном месте в городе, под круглосуточной охраной.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Приказать я тебе не могу. Ты не сотрудник ФРУ. Это просьба. Ты готов помочь? Ты готов вернуться?
В комнате повисла тишина. Я слышал тихое жужжание проектора. Через два месяца я снова услышал это имя — Найт-Сити. Не как эхо в памяти, а как реальное место, куда можно вернуться. Сердце ударило так, будто пыталось вырваться из клетки. Не от страха. От чего-то другого. От знакомого, давно забытого чувства — цели.
— Да, — сказал я почти сразу, не давая страху или сомнениям взять верх. — Готов.