Тьма чернее ночи стр. 48
и заменен украденным, чтобы избежать опознания, если кто-то случайно заметит машину на смотровой площадке.
По отпечатку на коже нельзя было понять, в каком штате выдан номер, но Босх сделал логические выводы. Из отдела транспортных средств администрации штата он получил список всех машин, зарегистрированных в округе Лос-Анджелес, номера которых начинались с 1JH, 1JK и 1JL. В списке было больше трех тысяч имен автовладельцев. Они с напарником сократили сорок процентов списка, отбросив женщин. Оставшиеся имена постепенно вводили в компьютер Национального центра информации по преступлениям, и в конце концов у детективов остался список из сорока шести человек с судимостями за преступления от мелких до тягчайших.
Вот тогда-то Босх и пришел к Маккалебу. Ему нужен был психологический портрет убийцы. Он хотел знать, правы ли они с Шиханом, подозревая у убийцы криминальное прошлое, а также найти критерии оценки сорока шести мужчин из списка.
Маккалеб размышлял почти неделю. Дважды в день – утром и перед сном – смотрел фотографии с места преступления, изучал рапорты. И наконец сказал Босху, что, по его мнению, они на правильном пути. Используя данные по сотням подобных преступлений, проанализированные программой прогнозирования особо тяжких преступлений, он смог составить портрет: мужчина лет двадцати пяти – тридцати, с криминальным прошлым, включающим все более тяжкие преступления, в том числе и – скорее всего – на сексуальной почве. Место преступления свидетельствовало о склонности к эксгибиционизму: убийца явно хотел, чтобы его преступление было публичным, хотел вселить ужас и страх в местных жителей. Поэтому и выбрал такое во всех отношениях неудобное место, чтобы выбросить тело.
Благодаря психологическому портрету Босх сократил список из сорока шести имен до двух подозреваемых: сторожа административного здания в Вудленд-Хиллс, в досье которого значились поджог и публичное совершение непристойного действия, и плотника, имевшего мастерскую в Бербанке, которого, когда он был подростком, уже арестовывали за попытку изнасилования соседки. Обоим мужчинам было под тридцать.
Босх и Шихан склонялись
к сторожу, поскольку тот имел доступ к промышленным моющим средствам вроде тех, что использовались, чтобы вымыть тело жертвы. Однако Маккалеб подозревал плотника из-за юношеской попытки изнасилования, указывающей на склонность к опрометчивым поступкам, что больше гармонировало с портретом по данному преступлению.
Босх и Шихан решили неофициально побеседовать с обоими мужчинами и пригласили с собой Маккалеба. Агент ФБР подчеркнул, что беседовать следует у подозреваемых дома, чтобы не только искать улики в их вещах, но и изучить их самих в привычной обстановке.
Плотник Виктор Сеген был ошарашен, увидев у дверей трех мужчин и услышав объяснение, данное Босхом. Однако же пригласил посетителей в дом. Пока Босх и Шихан спокойно задавали вопросы, Маккалеб сидел на кушетке и рассматривал чистую, опрятную квартиру. Не прошло и пяти минут, как он понял: они нашли того, кого искали, и кивнул Босху. Это был условный сигнал.
Виктору Сегену зачитали права и арестовали. Детективы посадили его в машину, а маленький дом рядом с аэропортом Бербанка опечатали до получения ордера на обыск. Через два часа, вернувшись уже с ордером, они нашли в звуконепроницаемом, похожем на гроб погребе, вход в который закрывал замаскированный под кроватью люк, шестнадцатилетнюю девушку – связанную и с кляпом во рту, но живую.
Только после того как возбуждение и