Тьма чернее ночи стр. 49
адреналиновая волна от раскрытия дела и спасения жизни начали спадать, Босх наконец спросил Маккалеба, откуда тот узнал, что преступник именно Сеген. Маккалеб подвел детектива к книжному шкафу в гостиной и указал на потрепанную книгу под названием "Коллекционер" – роман о человеке, который похищал женщин.
Сегена обвинили в убийстве неопознанной девочки, а также в похищении и изнасиловании девушки, спасенной следователями. Он отрицал свою вину в убийстве и добивался сделки, по которой признал бы себя виновным только в похищении и изнасиловании уцелевшей. В окружной прокуратуре от сделок отказались и отправились на процесс с тем, что у них было, – леденящими кровь показаниями спасенной девушки и отпечатком номера машины на бедре покойницы.
Присяжные, посовещавшись менее четырех часов, признали подсудимого виновным по всем пунктам. И тогда прокуратура предложила Сегену сделку: обещание не требовать смертной казни на втором этапе процесса, где решается вопрос о наказании, если убийца согласится рассказать следователям, кто была первая жертва и откуда он ее похитил. В случае согласия Сегену пришлось бы отступиться от позы невинности. Он отказался. Прокуратура потребовала смертной казни и добилась своего. Босх так и не выяснил ничего о мертвой девочке и, как подозревал Маккалеб, мучился от того, что, по-видимому, никому до нее не было дела.
Маккалеба это тоже мучило. В день, когда агент ФБР должен был давать показания на втором этапе процесса, он обедал с Босхом и заметил, что на наклейках папок по делу написано какое-то имя.
– Что это? – возбужденно спросил Маккалеб. – Ты опознал ее?
Босх опустил глаза, увидел имя на наклейках и перевернул папки.
– Нет, пока нет.
– Ну, а это что?
– Просто имя. Я вроде как дал ей имя.
Босх казался смущенным. Маккалеб протянул руку и перевернул папки, чтобы прочитать имя.
– Сьело Асул?
– Ну да. Она была испанкой, и я дал ей испанское имя.
– Это значит "голубое небо", верно?
– Угу, голубое небо. Я... э-э...
Маккалеб ждал. Ничего.
– Что?
– Ну... я не так уж религиозен... Ты понимаешь, о чем я?
– Да.
– Я вроде как подумал, что если никому здесь она не нужна, то, будем надеяться... может быть, кто-нибудь там, наверху...
Босх пожал плечами и опустил взгляд. Маккалеб видел, как у него вспыхнули щеки.
– Трудно отыскать промысел Божий в том, что мы делаем. В том, что мы видим.
Босх просто кивнул, и больше они об этом не говорили.
* * *Маккалеб перевернул последнюю страницу в папке, помеченной "Сьело Асул", и посмотрел на внутреннюю сторону обложки. За время работы в Бюро у него вошло в привычку делать заметки на обложке, где они не сразу бросаются в глаза из-за прикрепленных страниц. Эти заметки касались следователей, которые обращались за составлением психологических портретов. Маккалеб пришел к выводу, что понимание следователя иногда не менее важно, чем информация по делу. Ибо именно глазами следователя Маккалеб сначала смотрел на многие аспекты преступления.
С Босхом они работали более десяти лет назад, до того, как он начал составлять более подробные портреты не только подозреваемых, но и следователей. На этой папке было написано имя Босха, а ниже всего четыре слова.
Скрупулезный – Умный – М. – A.M.Теперь Маккалеб смотрел на две последних пометки. Обычно для сохранения конфиденциальности он, делая заметки, использовал