Тьма чернее ночи стр. 95
протест для занесения в протокол, но вопрос уже был решен в досудебных ходатайствах и постановлениях. Судья отметил протест для занесения в протокол и отклонил – тоже для занесения в протокол. Лэнгуайзер повторила вопрос.
– Могу я свериться со своими записями?
– Пожалуйста.
Босх обратился к заметкам, сделанным в машине сразу после разговора.
– Сначала он сказал: "Вы ведь ни черта не нашли, верно?" И я сказал ему, что он прав, что мы ничего не забрали с собой. Тогда он сказал: "Потому что тут нечего брать". Я кивнул и уже повернулся, чтобы уходить, когда мистер Стори снова заговорил. Он произнес: "Эй, Босх". Я обернулся, и он наклонился ко мне и сказал: "Вы никогда не найдете того, что ищете". Я сказал: "Да неужели? И что же такое я ищу?" Он не ответил. Просто посмотрел на меня и улыбнулся.
После паузы Лэнгуайзер спросила:
– На этом разговор закончился?
– Нет. В тот момент я почувствовал, что, возможно, смогу вынудить его сказать больше. Я сказал ему: "Это сделали вы, не так ли?" Он продолжал улыбаться, а потом медленно кивнул. И сказал: "И мне это сойдет с рук". Он сказал...
– Чушь! Ты все врешь!
Стори встал, указывая пальцем на Босха. Фауккс положил руку ему на плечо и пытался усадить на место. Полицейский, сидевший позади стола защиты, встал и двинулся к Стори.
– Обвиняемый, СЕСТЬ! – загремел судья, одновременно опуская молоток.
– Он врет, сволочь!
– Полицейский, посадите его!
Полицейский подошел, положил руки на плечи Стори и грубо надавил, заставив сесть на место. Судья указал другому полицейскому на присяжных:
– Удалить присяжных.
Пока присяжных быстро уводили в комнату для совещаний, Стори продолжал бороться с полицейским и Фаукксом. Как только присяжные ушли, он, казалось, ослабил усилия, а потом успокоился. Босх посмотрел на репортеров, стараясь понять, заметил ли кто-нибудь из них, что Стори закончил представление, как только присяжные исчезли из виду.
– Мистер Стори! – рявкнул судья, тоже встав. – Подобное поведение и язык неприемлемы в зале суда. Мистер Фауккс, если вы не в состоянии контролировать своего клиента, вам помогут мои люди. Еще одна вспышка, и я прикажу вставить ему кляп и приковать к стулу. Я ясно выразился?
– Абсолютно, ваша честь. Я изви...
– Малейший повод – и его закуют в кандалы. Мне наплевать, кто он или кто его друзья.
– Да, ваша честь. Мы понимаем.
– Пять минут перерыва.
Судья резко повернулся; его шаги отдавались громким эхом, когда он спустился по трем ступенькам и исчез за дверью.
Босх посмотрел на Лэнгуайзер. Она явно была довольна. Босх в успехе сомневался. С одной стороны, присяжные увидели, что обвиняемый легко впадает в неистовство и теряет контроль над собой, возможно, проявляя ту же ярость, что привела к убийству. С другой – Стори выражал протест против того, что происходит с ним в зале суда. И это могло вызвать эмоциональный отклик у присяжных. Достаточно Стори убедить хотя бы одного из них – и он вывернется.
Перед процессом Лэнгуайзер предсказывала, что они сумеют вызвать у Стори вспышку гнева. Босх не верил в это. Он считал, что Стори слишком хладнокровен и расчетлив. Если, конечно, вспышка не была продуманным ходом. Стори умел режиссировать драматические сцены. Босх допускал, что может наступить время, когда