То, что было вчера стр. 111
птиц».
Шел и слушал.
Но вдруг парень свернул в магазин «Диета» и выключил свой приемник.
Я ждал его. Ждал, кажется, долго, а он все не выходил обратно…
А когда вышел, направился деловитой походкой опять в сторону Моссовета, но так и не включил свой приемник…
И я растерялся, почему-то пожалел его, о котором только что так хорошо думал, и опять вспомнил, как все это было в сорок первом под Москвой, почти рядом с моим нынешним домом и там, где я скрываюсь сейчас в подмосковном лесу, там, где мне теперь так хорошо.
* * *Тут я должен оговориться. Попал я на улицу Горького не совсем случайно. А может, наоборот, случайно, поскольку живу далеко от этой улицы — на бывшей московской окраине, а сейчас часто и еще дальше — в подмосковных лесах, скрываюсь от хлопот и суеты городской. Там лучше дышится и, кажется, что-то пишется…
Я был в Моссовете, что находится на улице Горького, и был по несколько необычному поводу. Потому и забрел на обратном пути в книжный магазин. Потому и услышал потом на улице эту, особенно дорогую мне песню, и открыл для себя человека, который, видно, любит настоящее…
А когда огорчивший меня парень исчез, я не выдержал, зашел в первый попавшийся на пути магазин — булочную-кондитерскую — и тайком, дабы никто не заметил, пощупал только что полученную медаль и перечитал строчки удостоверения к ней:
«№ 000722.
За участие в героической обороне Москвы тов. … Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1944 года награждается медалью «За оборону Москвы».
От имени Президиума Верховного Совета СССР медаль «За оборону Москвы» вручена 31 января 1967 года».
И право, ничего особенного. Кроме того, что больше двадцати пяти лет прошло с тех пор — с сорок первого…
* * *Машка наша — существо обыкновенное и совершенно необыкновенное.
Так говорят все родители о своих детях,
и это верно, но потом, когда родители умирают, из детей вырастают очень разные люди. Разные, как птицы. Как времена года, разные.
Мы понимаем это и заранее стараемся воспитать в Машке настоящего человека.
Но воспитанию она трудно поддается.
Вот и сейчас:
— Маш, я тебе книгу принес. Смотри — «В мире птиц».
— А медаль получил?
— Ты хоть бы «спасибо» сказала!
— Спасибо! А медаль?
Я показал ей красную коробочку.
Она осторожно достала из коробочки медаль, покрутила ее и так и сяк, сказала:
— Я такую видела! У мамы! Тебе хорошо!
— Скажи хоть «поздравляю»!
— Ну, конечно, поздравляю! — произнесла Машка. И чмокнула меня в нос: — Поздравляю, папочка! А это очень-очень давно было?
— Что?
— Под Москвой.
— Как тебе сказать? — говорю я. — Для тебя, пожалуй, давно! А для нас с мамой…
Потом приходит Витя и тоже поздравляет. За ним — все наши.
А я почему-то мучительно вспоминаю парня с транзистором на улице Горького, сегодняшнего, нынешнего, и рядом с ним тех, других парней под Старой Рузой в сорок первом, с которыми нас свела беда. Они — Валька Колоконцев и Марат Елькин — были чуть старше этого. Не было тогда транзисторов, а был немец под Москвой, и они, восемнадцатилетние, пели дуэтом эту песню в лесу на берегу Москвы-реки, перед боем,