Библиотека

Той победной весной стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

что я, расстроенный, один спускаюсь по лестнице, удивился:

— В чем дело, Гасан? Никто не пришел встречать?

— Да вот… дал телеграмму, а никого почему-то нет, — вздохнул я.

Мой попутчик чуть не силой заставил меня взять букет цветов, который был у него в руке:

— Возьми это и не переживай! Мало ли что могло случиться… Хочешь, пойдем к нам, а нотой пойдешь домой…

— Конечно, идем к нам, — стали уговаривать и его родственники.

Я поблагодарил их и пошел к скверу Ильича, там сел в трамвай. Всего четыре трамвайных остановки от вокзала до моего дома, но этот путь показался мне путешествием длиной в год. Мысли

одна мрачнее другой проносились в голове, и, как я ни старался гнать их прочь, ничего у меня не получалось. После того как я потерял на войне двух братьев, у меня, кроме мамы и сестры, никого не оставалось. Уж не случилось ли чего и с ними? Конечно, случилось! Будь все в порядке, они обязательно встретили бы меня…

Рядом с Тезабаг (Новый сад) у Бешмартаба (Пятиэтажка — название дома) я вышел из трамвая и, до предела обеспокоенный, заспешил к своему дому. Как мне хотелось по дороге встретить кого-нибудь из знакомых, но, увы, никто не встретился. Ребята нашего квартала были, наверное, в школе, а взрослые, оставшиеся по брони в тылу, конечно же работали.

Вот и наш узкий невзрачный тупичок с потрескавшимся асфальтом. Сколько раз, только научившись ходить, я падал здесь и снова поднимался! Сколько раз мы, мальчишки, играли здесь, крутили волчка, били на праздник крашеные яйца, запускали змея! Бывало, из-за какой-то мелочи ссорились, даже дрались. Каждый камень здесь, каждый кусочек земли были для меня родными. На фронте я привык к бескрайним степям, широким полям, поэтому казалось, что тупичок стал еще уже, но все равно он был для меня милее, прекраснее самых широких проспектов.

Во дворе тоже никого не было. Я взглянул на двери нашей квартиры — и обомлел, трость выпала из руки, со стуком ударилась об асфальт… То, что я увидел, не могло не потрясти. Потолок в нашей старой квартире обвалился, двери и окна были без стекол. Теперь я уже не сомневался в том, что с мамой произошло несчастье.

Взяв себя в руки, я постучал в застекленную веранду соседей. На мой стук вышла Окума-баджи.

— Кого вам?

— Окума-баджи!..

— Вах, Гасан, это ты? Ты вернулся? Как хорошо! Что же ты там стоишь? Проходи, проходи, — радостно засуетилась соседка.

Но я не спешил входить в ее квартиру.

— Где мама, Окума-баджи?

— Не стой в дверях, проходи. Здесь твоя мама, здесь! Спит, бедняга! Сейчас разбужу ее. Умулейла-баджи! — позвала она. — Поздравляю тебя: Гасан вернулся!..

Я прошел вслед за Окумой в комнату. Навстречу мне бросилась мама, обняла меня на пороге, расплакалась. Так мы и стояли с ней — обнявшись и плача…

— Гасан, Гасан мой!.. — говорила мама, осыпая меня поцелуями.

Услышав о моем приезде, в дом заспешили соседи. Все поздравляли нас, радовались вместе с нами, женщины плакали.

Мама была больна, температурила. Взяв на руки, я уложил ее в постель. Она была легкой, как ребенок, и очень изменилась: поседели волосы, на лице остро выступили скулы. Обрадованная моим приездом, она забыла о своей болезни,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.