Токийские легенды (сборник) стр. 25
после смерти свекра начала страдать неврозом тревоги. Особенно симптомы обостряются в дождь. Пожалуй, из-за того, что свекор погиб в дождливую ночь. Такое с ней случается нередко.
Я слегка кивнул.
– Симптомы обостряются, и у нее словно ослабевает болт в голове. Тогда она звонит нам. И либо муж, либо я спускаемся к ней на два этажа, чтобы побыть рядом. Можно сказать, успокаиваем или отвлекаем разговорами… Когда муж дома, идет он. Когда его нет – я.
Она сделала паузу, ожидая моей реакции. Но я молчал.
– Свекровь – человек неплохой. Я ни в коем случае не имею ничего против ее характера. Просто она немного нервная и за долгие годы привыкла полагаться на других. Надеюсь, вам в целом понятна ситуация.
– Думаю, что да, – ответил я.
Она быстро положила ногу на ногу и ждала, пока я что-нибудь запишу в блокнот. Но я на этот раз ничего записывать не стал.
– Телефон зазвонил в десять утра. В воскресенье. В тот день тоже шел сильный дождь. Позапрошлое воскресенье. Сегодня среда. Выходит, десять дней тому назад.
Я бросил взгляд в настольный календарь.
– Воскресенье было третьего сентября.
– Да. Действительно, третье сентября. В десять утра раздался звонок от свекрови, – сказала она. И закрыла глаза, будто что-то вспоминая.
В фильме Альфреда Хичкока в такой момент экран бы дрогнул и началась сцена воспоминаний. Но это не фильм, разумеется, флэшбэка не последовало. Вскоре женщина открыла глаза и вернулась к повествованию.
– К телефону подошел муж. Он собирался в тот день на гольф, но еще с ночи погода испортилась, поэтому он никуда не поехал. Не полей в тот день дождь, и такая ситуация наверняка бы не возникла. Хотя, разумеется, все это из разряда предположений.
«3/9, гольф, дождь, отмена, свекровь, звонок» – занес я в блокнот.
– Свекровь сказала мужу, что ей тяжело дышать, кружится голова и она не может подняться со стула. Поэтому муж даже не стал бриться – лишь оделся и сразу пошел в квартиру свекрови двумя этажами ниже. А уходя, сказал: «Думаю, это много времени не займет, поэтому приготовь пока завтрак».
– Во что он был одет? – поинтересовался я.
Она опять слегка потерла переносицу.
– В тенниску с коротким рукавом и твидовые брюки. Тенниска темно-серая, брюки кремовые. И то и другое куплено по каталогу «Дж. Крю». Муж близорук, поэтому всегда носит очки. «Армани» в металлической оправе. Обувь – серые «Нью бэлэнс». Без носков.
Я подробно записал все это в блокнот.
– Рост и вес сказать?
– Может пригодиться, – ответил я.
– Рост – сто семьдесят три сантиметра, вес – около семидесяти двух килограммов. До свадьбы весил всего шестьдесят два, но за десять лет поправился.
Я записал и эту информацию. Проверил остроту карандаша и заменил другим. Приноровил к нему пальцы.
– Можно продолжать? – спросила она.
– Будьте любезны.
Она опять скрестила ноги.
– Когда зазвонил телефон, я как раз собиралась готовить оладьи. Мы всегда печем их в воскресенье по утрам. Муж, когда не ездит на гольф, наедается оладий до отвала. Он их очень любит. А еще кладет сверху прожаренный до хруста бекон.
«Немудрено, что поправился на десять кило», – подумал я, но, разумеется, вслух этого не произнес.
– Через двадцать пять минут раздался звонок от мужа. «Мать почти успокоилась,