Токийские легенды (сборник) стр. 53
что Юко Мацунака по меньшей мере пыталась вам что-то передать? – спросила консультант. – Поэтому и пришла напоследок к вам в комнату отдать бирку. И рассказала о ревности.
– Да, действительно. Она говорила мне о ревности. Только позже я поняла, что она, пожалуй, хотела хоть с кем-нибудь поговорить об этом перед смертью. Но я же тогда не понимала, насколько для нее важен этот разговор.
– Вы рассказывали кому-нибудь, что она приходила к вам в комнату перед смертью?
– Нет.
– Почему?
Мидзуки наклонила голову.
– Я считала, что, расскажи я об этом, все только запутается. Думала, никто этого не поймет и ничему это уже не поможет.
– Возможно, ревность и привела ее к самоубийству.
– Да. Но скажи я кому об этом, ведь подумают, что я спятила. Ну кого может ревновать такой человек, как Юкко? К тому же все и так были на пределе. Поэтому я решила, что лучше всего помалкивать. Обмолвись я об этом в женском общежитии… это равносильно концу… Все равно что чиркнуть спичкой в газовом баллоне.
– А что стало с той биркой?
– Она по-прежнему у меня. Должна лежать в коробке где-то в стенном шкафу. Вместе с моей.
– А почему бирка так и осталась у вас?
– Вся школа тогда была в шоке, и я как-то забыла ее вернуть. А со временем сделать это стало совсем непросто. Но при этом и выбросить нельзя. К тому же мне иногда казалось, будто Юко Мацунака хотела, чтобы ее бирка всегда оставалась со мной. Не потому ли она перед смертью нарочно пришла и отдала мне ее на хранение? Хотя никак не могу взять в толк, почему именно мне?..
– И впрямь странно. Учитывая, что вас ничего особо не связывало.
– Конечно, если живешь бок о бок в тесном общежитии, так или иначе знаешь друг друга в лицо, здороваешься, а то и парой слов перекинешься. Однако мы учились на разных курсах и ни разу не говорили ни о чем личном… Правда, я была кем-то вроде старосты… Может, поэтому она и пришла ко мне? – сказала Мидзуки. – Ничего другого в голову не приходит.
– А может, она просто интересовалась вами? Была увлечена? Что-то в вас видела?
– Мне это неизвестно, – ответила Мидзуки.
Тэцуко Сакаки, ничего не говоря, некоторое время смотрела на Мидзуки, словно пыталась в чем-то убедиться. Затем сказала:
– Хорошо, однако неужели вы действительно никогда не ревновали? Ни разу в жизни?
Мидзуки немного подумала.
– По-моему, нет. Пожалуй, ни разу.
– Выходит, вам не понять, что же это за чувство.
– Думаю, в общих чертах я все же пойму. В смысле – его природу. Но ощущения мне неизвестны. Насколько ревность сильна, сколько длится, как это все горько и печально – вот в этом смысле.
– Да уж, – сказала консультант, – такое простое слово «ревность» имеет разные степени. Как, по сути, и все человеческие чувства. В легкой форме называется завистью или белой завистью. При незначительной разнице между ними это то, что обычные люди испытывают в повседневной жизни. Например, когда товарищ по работе раньше вас пошел на повышение, или кто-то в классе стал любимчиком учителя, или соседям выпал крупный выигрыш в лотерее. Тогда просто завидно. Немного сердишься: разве это справедливо? Ну, с позиции людской психологии естественное