Токийские легенды (сборник) стр. 55
стали, верно?
– Чаще не стала, – ответила Мидзуки. – Мне кажется, достигнут статус-кво.
– Очень хорошо, – сказала Сакаки, сунула в карман пиджака ручку, которую до этого держала в руке, и сцепила пальцы в замок поверх стола. Затем, выдержав паузу, произнесла: – Может статься – но это не более чем «может статься», – что, когда вы придете сюда в следующий раз, в нашей теме наметится какой-то большой прогресс.
– По поводу моей забывчивости?
– Да. Если дело пойдет, удастся конкретно установить ее причину. И возможно, причину эту мне даже удастся вам показать.
– Вы имеете в виде причину… забывчивости?
– Именно.
Мидзуки ничего толком не поняла.
– Выходит, конкретная причина… в общем… явление видимое?
– Да, это видимый предмет. А как же. – Консультант довольно потерла ладони. – Глядишь, получится как бы поднести его вам прямо на тарелке. Однако подробности, к сожалению, до следующей недели сообщить не могу. К тому же, по правде говоря, я и сама пока что не знаю, что из этого всего выйдет. Только надеюсь, что все получится толково. И если все удастся, тогда и объясню.
Мидзуки кивнула.
– В любом случае я хочу сказать, хотите вы этого или нет, но дело уверенно движется к развязке. Знаете, не зря ведь говорят: жизнь – три шага вперед, а два назад. Не переживайте. Все будет в порядке, поверьте тетушке Сакаки. Поэтому опять через неделю, идет? Только не забудьте оставить заявку в справочном бюро. – И Сакаки подмигнула.
Когда Мидзуки пришла к часу дня через неделю, Тэцуко Сакаки поджидала ее за столом, улыбаясь пуще прежнего.
– Думаю, я нашла причину вашей забывчивости, – гордо сказал она. – И устранила ее.
– В смысле, я больше не буду забывать свое имя? – поинтересовалась Мидзуки.
– Именно. Больше вы не будете забывать свое имя. Ведь причина стала ясна и устранена верным способом.
– Так в чем же она была? – в сомнении спросила Мидзуки.
Тэцуко Сакаки достала что-то из лежавшей сбоку черной сумки «Энамель» и разложила на
столе.
– Думаю, это ваши вещицы?
Мидзуки поднялась с дивана и подошла к столу, на котором лежали теперь две бирки: на одной было написано «Мидзуки Оосава», на другой – «Юко Мацунака». Она побледнела. Опустившись на диван, она молчала, не в силах ничего сказать. Только прикрыла ладонями рот, будто сдерживала поток рвущихся оттуда слов.
– Неудивительно, что вы поражены, – сказала Тэцуко Сакаки. – Однако уже все в порядке. Успокойтесь. Я сейчас все подробно объясню. Бояться нечего.
– Но почему… – выдавила Мидзуки.
– Почему бирки вашей студенческой поры оказались у меня?
– Да. Я…
– …ничего не понимаю, верно?
Мидзуки кивнула.
– Я вернула их для вас, – сказала Тэцуко Сакаки. – Потому что вы не могли вспомнить свое имя из-за того, что у вас эти бирки украли. Чтобы вернуть вам собственное имя, эти две бирки непременно следовало отобрать.
– Но кто…
– Кто он и откуда – этот похититель двух бирок из вашего дома? И с какой целью? – сказала Тэцуко Сакаки. – Чем объяснять это вам здесь на словах, сдается мне, лучше расспросить об этом самого похитителя.
– Как, похититель здесь? – ошеломленно спросила Мидзуки.
– Конечно. Схватили и отобрали бирки. Разумеется, ловила не я – поймал мой муж со своими подчиненными. Помните, я говорила, что он работает в этой мэрии начальником отдела гражданского строительства?
Мидзуки кивнула,