Библиотека

Том 1. Корни обнажаются в бурю. Тихий, тихий звон. Тайга. Северные рассказы стр. 635

Размер шрифта
-
+
Тема

не думать), и угрюмую, холодную реку, и нежаркое, неутомительное звучание тронутых морозом сопок. И еще он тайно любит себя за вчерашнее и за то, что именно так и получилось, и вот опять идет день, ясный, высокий, звонкий.

ПОД ЯРКИМИ ЗВЕЗДАМИ

Северная полночь подкралась неслышно и мягко. Николай Иванович зевнул, взглянул на часы и задумался. В этот момент дверь стремительно распахнулась; дремавшая на плите кошка испуганно вскочила и угрожающе выгнула спину.

Поправив очки, Николай Иванович с удивлением оглядел ввалившегося в комнату молодого великана в полушубке, в заиндевевшей шапке. Слегка приподнявшись с уютного кресла, спросил:

— Чем обязан, молодой человек?

Спрашивая, Николай Иванович

ясно представил себе ночь, из которой пришел незнакомец. Тот, окутанный до пояса постепенно оседавшим облаком морозного пара, шагнул от двери.

— Вы — Аксенов? Доктор Аксенов?

Он сильно волновался — забыл даже поздороваться, и хозяин посмотрел на пришедшего более внимательно. И опять его поразила могучая фигура незнакомца. По-стариковски забывшись, он даже потер от удовольствия руки. Доктор очень любил рослых, сильных людей, любил красивое человеческое тело, боготворил Микеланджело. Старый доктор был в душе художником и немножко этим гордился. Залюбовавшись пришедшим, он переспросил:

— Доктор? Возможно… Вполне возможно, молодой человек. Впрочем, доктором я перестал быть очень давно, с тех пор как ушел на пенсию. Сейчас я… гм…

Его вдруг властно захлестнуло чувство тревоги. Светившееся в глазах незнакомца беспокойство словно переплеснулось в душу доктора, и он умолк на полуслове. Торопливо сдергивая с головы шапку, пришедший сказал:

— Доктор… вы должны помочь, доктор. Я — Серегин, с метеостанции, с Медвежьей сопки… Понимаете, она только сегодня приехала… Такое несчастье… Вышли на лыжах — и на сук. Пробита грудь, правая сторона. Без памяти… По тропинке ее не снести… Вы должны пойти со мной, доктор…

Серегин старался говорить спокойно, но это ему плохо удавалось. На лбу выступил пот, щеки горели.

Перед Николаем Ивановичем мелькнул одинокий домик метеостанции, заброшенный под самые небеса. Николай Иванович молчал. Годы, старое, изношенное сердце… О чем тут можно говорить. Серегин, поняв его без слов, упавшим голосом произнес:

— Только вы можете помочь, доктор… О вас рассказывают чудеса. Поймите! — Неожиданно повысил он голос почти до крика: — Это же — она!

Последнее было произнесено так, что у доктора чаще забилось сердце.

— Она? — переспросил Николай Иванович, думая о том, где у него может быть чемоданчик с хирургическими инструментами. Серегин, как эхо, отозвался:

— Она, доктор… Настенька…

— Гм… И все же, молодой человек, не теряя времени, обратитесь к хирургу Поприщенко. Он от меня через два дома… А мне до вашего чертова гнездовья не добраться…

Встретив взгляд парня, Николай Иванович замолчал. Он вдруг понял, что тот ему не верит, не может верить, не хочет верить. Ведь там была — она, а он — прославленный хирург, и в глазах парня светилась беспредельная вера. Николай Иванович почувствовал, как горячеет, ширится что-то в груди. Или от этого парня, или из глубины прошлого пахнуло на него просторами тайги, молодостью, снегами, тем временем, когда мчался он на собачьей или оленьей упряжке за двести и больше километров по первому зову, мчался в кочевья, на прииски, на рудники, в леспромхозы. И он вдруг поймал себя на том, что ему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.