Том 2. Рассказы и пьесы 1904-1907 стр. 761
жена?
— У него никого нет. Должно быть, умерла жена.
— Умерла жена.
— Умерла жена.
Во время этого Разговора и последующего потихоньку входят Старухи в странных покрывалах, незаметно заменяя собой тихо уходящих Пьяниц. Вмешиваются в Разговор, но так, что никто этого не замечает.Разговор пьяниц и старух— Он сам скоро умрет. Он едва ходит от слабости.
— У него пятнадцать комнат.
— Послушайте, как бьется его сердце: неровно и тихо. Оно скоро остановится.
— Эй! Человек! Позови нас к себе: у тебя пятнадцать комнат.
— Оно скоро остановится. Старое, больное, слабое сердце Человека!
— Он спит, пьяный
дурак. Спать так страшно, а он спит. Он может во сне умереть. Эй, разбудите его!
— А помните, как билось оно молодо и сильно!
— Я пойду на улицу и устрою скандал. Меня ограбили. Я совсем голый. У меня зеленая кожа.
— Здравствуйте.
— Опять шумят колеса. Боже мой, они меня задавят. Помогите!
Никто не отзывается.— Здравствуйте.
— А вы помните, как он родился? Вы, кажется, там были?
— Должно быть, я умираю. Боже мой, боже мой! Кто же отнесет меня в могилу? Кто зароет меня? Так и буду я валяться, как собака, на улице. Будут люди ходить через меня, экипажи ездить — раздавят они меня. Боже мой! Боже мой! (Плачет.)
— Позвольте поздравить вас, дорогой родственник, с новорожденным.
— Твердо уверен, что тут есть ошибка. Когда из прямой линии выходит замкнутый круг, то это — абсурд. Сейчас я докажу это!
— Вы правы.
— Боже мой! Боже мой!
— Только невежды в математике могут допустить это… Но я не допускаю. Слышите, я не допускаю этого!
— А вы помните розовенькое платьице и голенькую шейку?
— И цветы. Ландыши, с которых не высохла роса, фиалки и зеленую травку.
— Не трогайте, девушки, не трогайте цветов.
Тихо смеются.— Боже мой! Боже мой!
Пьяницы все ушли, и их места заняты Старухами в странных покрывалах. Свет становится ровным и очень слабым. Резко выделяется фигура Неизвестного и седая голова Человека, на которую сверху падает слабый свет.Разговор старух— Здравствуйте!
— Здравствуйте. Какая славная ночь!
— Вот мы и снова собрались. Как ваше здоровье?
— Покашливаю.
Тихо смеются.— Теперь недолго. Он сейчас умрет.
— Взгляните на свечу. Пламя синее, узкое и стелется по краям. Уже нет воска, и фитиль догорает.
— Не хочет гаснуть.
— А когда вы видели, чтобы пламя хотело гаснуть?
— Не спорьте! Не спорьте! Хочет оно гаснуть или не хочет, а время идет.
— А вы помните его автомобиль? Он однажды чуть не задавил меня.
— А его пятнадцать комнат?!
— Я сейчас только была там. Меня чуть не съели крысы, и я простудилась от сквозняков. Кто-то украл рамы, и ветер ходит по всему дому.
— А вы полежали на кровати, где умерла его жена? Не правда ли, какая она мягкая?!
— Да, я обошла все комнаты и помечтала немного. У них такая милая детская. Жаль только, что и там выбиты рамы и ветер шуршит каким-то сором. И кроватка детская такая милая. В ней крысы теперь завели свое гнездо и выводят детей.
— Таких миленьких, голеньких крысяток.
Тихо смеются.— А в кабинете на столе лежат игрушки: бесхвостая лошадка, кивер, красноносый паяц. Я немного поиграла с ними. Надевала кивер — он так ко мне идет. Только пыли на них ужасно много,