Библиотека

Том 2. Стихотворения и поэмы 1904-1908 стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

по теченью,

Стремительно обгоняет их красный колпак…

Хохот. Всплески. Брызги. Еще мгновенье —

Плывут собачьи уши, борода и красный фрак…

Пронеслись, — и струйки шепчутся невнятно.

Девушка медленно очнулась от сна:

В глазах ее красно-голубые пятна.

Блестки солнца. Струйки. Брызги. Весна.

5 марта 1904

«Вечность бросила в город…»

Вечность бросила в город

  Оловянный закат.

Край небесный распорот,

  Переулки гудят.

Всё бессилье гаданья

  У меня на плечах.

В окнах фабрик — преданья

  О разгульных ночах.

Оловянные кровли —

  Всем безумным приют.

В этот город торговли

  Небеса не сойдут.

Этот воздух так гулок,

  Так заманчив обман.

Уводи, переулок,

  В дымно-сизый туман…

26 июня 1904

«Город в красные пределы…»

Город в красные пределы

Мертвый лик свой обратил,

Серо-каменное тело

Кровью солнца окатил.

Стены фабрик, стекла окон,

Грязно-рыжее пальто,

Развевающийся локон —

Всё закатом залито.

Блещут искристые гривы

Золотых, как жар, коней,

Мчатся бешеные дива

Жадных облачных грудей,

Красный дворник плещет ведра

С пьяно-алою водой,

Пляшут огненные бедра

Проститутки площадной,

И на башне колокольной

В гулкий пляс и медный зык

Кажет колокол раздольный

Окровавленный язык.

28 июня 1904

«Я жалобной рукой сжимаю свой костыль…»

Я жалобной рукой сжимаю свой костыль.

Мой друг — влюблен в луну — живет ее обманом.

Вот — третий на пути. О, милый друг

мой, ты ль

В измятом картузе над взором оловянным?

И — трое мы бредем. Лежит пластами пыль.

Всё пусто — здесь и там — под зноем неустанным.

Заборы — как гроба. В канавах преет гниль.

Всё, всё погребено в безлюдьи окаянном.

Стучим. Печаль в домах. Покойники в гробах.

Мы робко шепчем в дверь: «Не умер — спит ваш близкий…»

Но старая, в чепце, наморщив лоб свой низкий,

Кричит: «Ступайте прочь! Не оскорбляйте прах!»

И дальше мы бредем. И видим в щели зданий

Старинную игру вечерних содроганий.

3 июля 1904

Гимн

В пыльный город небесный кузнец прикатил

  Огневой переменчивый диск.

И по улицам — словно бесчисленных пил

  Смех и скрежет и визг.

Вот в окно, где спокойно текла

  Пыльно-серая мгла,

Луч вонзился в прожженное сердце стекла,

  Как игла.

Все испуганно пьяной толпой

  Покидают могилы домов…

Вот — всем телом прижат под фабричной трубой

  Незнакомый с весельем разгульных часов…

Он вонзился ногтями в кирпич

  В унизительной позе греха…

Но небесный кузнец раздувает меха,

  И свистит раскаленный, пылающий бич.

Вот — на груде горячих камней

  Распростерта не смевшая пасть…

Грудь раскрыта — и бродит меж темных бровей

  Набежавшая страсть…

Вот — монах, опустивший глаза,

  Торопливо идущий вперед…

Но и тех, кто безумно обеты дает,

  Кто бесстрастные гимны поет,

    Настигает гроза!

Всем раскрывшим пред солнцем тоскливую грудь

На распутьях, в подвалах, на башнях — хвала!

Солнцу, дерзкому солнцу, пробившему путь, —

Наши гимны, и песни, и сны — без числа!..

    Золотая игла!

Исполинским лучом пораженная мгла!

Опаленным, сметенным, сожженным дотла —

      Хвала!

27 августа 1904

«Поднимались из тьмы погребов…»

Поднимались из тьмы погребов.

Уходили их головы в плечи.

Тихо выросли шумы шагов,

Словеса незнакомых наречий.

Скоро прибыли то́лпы других,

Волочили кирки и лопаты.

Расползлись по камням мостовых,

Из земли воздвигали палаты.

Встала улица, серым полна,

Заткалась паутинною пряжей.

Шелестя, прибывала волна,

Затрудняя проток экипажей.

Скоро день

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.