Библиотека

Том 2. Стихотворения и поэмы 1904-1908 стр. 194

Размер шрифта
-
+
Тема

красивых лиц, и нет прекрасной дамы!

Нас утешает мысль, — когда уж лучше нет, —

Мы сохраним сердца, утратив твой портрет.

Под сводом зал его — какая нам отрада?

В саду, где все цветы, — и нет царицы сада;

Источник мертвых вод, где нет живых ключей;

И небо звездное, где Дианы нет лучей.

Уж не плениться нам такою красотою,

Не глядя на нее, летим к тебе мечтою;

И мысли о тебе нас больше восхитят,

Чем всё, что может здесь еще пленить наш взгляд.

Сияй же красотой в небесной выси синей,

Всей кротостью твоей и правильностью линий,

Гармонией души и прелестью светла,

И взором радостным, и ясностью чела,

И темнотой кудрей — под сенью их смолистой

Еще белей чела сияет очерк чистый, —

И взорами, где жизнь играет и влечет,

И отдыха очам плененным не дает,

И заставляет вновь искать за их узором

Всё новые красы — награду долгим взорам;

Но ослепительна, быть может, и ярка

Такая красота для зренья старика;

Так, — долго нужно ждать, чтоб цвет поблек весенний,

Чтоб нравиться ему — больной и хилой тени,

Больному цинику, в ком скуки хлад слепой,

Чей взор завистливо минует образ твой,

Кто жалкий дух напряг, соединив в себе

Всю ненависть слепца к свободе и к тебе.

10 января 1906

Леконт. Цирцея

Год миновал. Мы пьем среди твоих владений,

  Цирцея! — долгий плен.

Мы слушаем полет размерных повторений,

  Не зная перемен.

И погрузясь, как мы, в забвение о смене

  И месяцев и лет,

Неувядающий — краса твоих владений —

  Благоухает цвет.

И венчики цветов, таясь, полураскрыли

  Истомные уста,

И вечной свежестью и диких роз и лилий

  Сияет чистота.

Пусть чаша их страшна для нас, неутомимых,

  Пусть в этой чаше яд!

Пусть, медленно прильнув, уста цветов любимых

  Нас гибелью поят.

Под формой странною скрывая образ пленный,

  От чар, как мы, вкусив,

Меж нами кружатся, глядят на нас смиренно

  Стада косматых див.

Бесцельна красота сплетений в гривах строгих

  Их всклоченных голов,

И всё еще в тени их душные берлоги,

  Где, греясь, пахнет кровь.

Здесь львы укрощены — над ними благовонный

  Волос простерся шелк.

И тигр у ног твоих — послушный и влюбленный,

  И леопард, и волк.

Для зорких рысьих глаз и для пантеры пестрой

  Здесь сон и забытье.

Над ними в сладкой мгле струит свой запах острый

  Любовное питье.

О, ясные сады, где обаянье дремлет,

  Где тигр ползет у ног,

Где, вспыхнув на конце чешуйчатого стебля,

  Родится злой цветок,

Где на песок аллей, прохладный и сыпучий,

  В вечерний, свежий час,

В лазурной чешуе, мясистый и колючий,

  Дракон ползет, клубясь.

Но даль морей ясна. Прости, чудесный остров,

  Для снов иной страны!

Вон острый волнорез подъемлет красный остов,

  Мы завтра — плыть должны.

Мы склоним без труда, вслед киммерийской тени,

  Тройную медь кормы —

Туда, где сорвались подземные ступени,

  Зевая, в царство тьмы.

Наш кормщик у руля: не знают страха груди,

  Скользи, корабль, скользи…

Тот, кто узнал тебя, Цирцея! не забудет

  К безмолвию стези.

Декабрь 1905

Шуточные стихи

Корреспонденция Бальмонта из Мексики

  Я бандит, я бандит!

Поднося мне яду склянку,

Говорила мексиканка:

«У тебя печальный вид.

Верно, ты ходил в Пампасы:

Загрязненные лампасы —

    Стыд!»

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.