Библиотека

Том 2. Стихотворения и поэмы 1904-1908 стр. 196

Размер шрифта
-
+
Тема
Зобеиду…»

Мы пойдем на «Зобеиду», —

Верно дрянь, верно дрянь.

Но уйдем мы без обиды,

Словно лань, словно лань.

Мы поедем в Сестрорецкий

Вчетвером, вчетвером.

Если будет Городецкий —

Вшестером, вшестером.

10 февраля 1907

«Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом…»

Скользкая жаба-змея, с мутно-ласковым взглядом,

В перьях зеленых ко мне приползла, увилась и впилась.

Жабы той стан я обвил, сел с ней под липою рядом,

Выдернул перья в пучок, жаба в любви мне клялась:

«Милый, ты нравишься мне: как попик болотный, ты сладок,

Блока задумчивей ты, голосом — сущий Кузмин!»

Блоку досталось как раз разрешение этих загадок.

Горько он плачет над ними, не может решить их один.

Осень 1906

«Близятся выборы в Думу…»

Близятся выборы в Думу:

Граждане, к урнам спешите.

Ловите, ловите коварную пуму,

Ловите, ловите, ловите, ловите!

Где дворники ходят, как лютые тигры,

Где городовые ведут вас в участок,

Где пристав свирепый ведет свои игры,

Разит вас глубоко его глаз ток.

Осень 1906

«Для исполнения программы…»

Для исполнения программы

Я заручусь согласьем сил.

А для меня, как модной дамы,

Всякий стих уж будет мил;

Так смотрите, не забудьте,

Напишите что-нибудь!

Оросив слезами грудь,

Музу петь свою принудьте.

Осень 1906

«Мы пойдем на Зобеиду…»

Мы пойдем на «Зобеиду», —

Верно дрянь, верно дрянь.

Но уйдем мы без обиды,

Словно лань, словно лань.

Мы поедем в Сестрорецкий

Вчетвером, вчетвером.

Если будет Городецкий —

Вшестером, вшестером.

10 февраля 1907

Приложения

Вместо предисловия <к сборнику «Нечаянная радость»>

Нечаянная Радость — это мой образ грядущего мира. В семи отделах я раскрываю семь стран души моей книги.

Пробудившаяся земля выводит на лесные опушки маленьких мохнатых существ. Они умеют только кричать «прощай» зиме, кувыркаться и дразнить прохожих. Я привязался к ним только за то, что они — добродушные и бессловесные твари, — привязанностью молчаливой, ушедшей В себя души, для которой мир — балаган, позорище.

Она осталась бы такою, если бы не тревожили людские обители — города. Там, в магическом вихре и свете, страшные и прекрасные видения жизни: Ночи — снежные королевы — влачат свои шлейфы в брызгах звезд. На буйных улицах падают мертвые, и чудодейственно-терпкий напиток, красное вино, оглушает, чтобы уши не слышали убийства, ослепляет, чтобы очи не видели смерти.

И молчаливая девушка за узким окном всю ночь ткет мне мой Перстень-Страданье; ее работа рождает во мне тихие песни отчаянья, песни Покорности.

Но над миром, где всегда дуст ветер, где ничего не различить сквозь слезы, которыми он застилает глаза, — Осень встает, высокая и широкая. Раскидывается над топью болот и золотою короной лесов упирается в синее небо. Тогда понятно, как высоко небо, как широка земля, как глубоки моря и как свободна душа. Нечаянная Радость близка. Она смотрит в глаза мне очами синими, бездонными и незнакомыми, как очи королевны Ночной Фиалки, которая молчит и прядет. И я смотрю на нее, но вижу ее как бы во сне. Между нами нет ничего неразгаданного, но мы все еще незнакомы друг другу.

Мир, окружающий меня, также смотрит в еще незнакомые очи Нечаянной Радости. И Она смотрит в очи ему. Но они уже знают о скорой встрече — лицом к лицу.

Слышно, как вскипают моря

и воют

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.