Топор правосудия стр. 152
не только Антон, но даже Алиса.
– Да! Иду, иду… Сейчас допишу и приду. Чего пишу? – Струге подумал. – Сопроводительную к делу Цебы. Через две минуты буду…
– Торопят, – пояснил он, обращаясь непонятно к кому.
Поставив подпись и число, Струге выбрался из-за стола и направился к дверям.
– Антон Павлович…
Алиса смотрела на судью, не скрывая слез.
Поморщившись, Струге отвернулся и перевел взгляд на стремянку. Глядя, как ноги электрика скользят по пачке бумаги, перемотанной ватманом, он снова покривился.
– В шкафу ящик посылочный пустой стоит. Алиса, дай ему, пока он не убился. Где ты эту бумагу взял? – Он показал на пачку. – В туалете? Туда и
отнеси, здесь не оставляй. Алиса, проконтролируй.
– А я здесь ее и взял. Зачем я ее в туалет понесу?
– Что значит – здесь? Алиса, у нас была выброшенная пачка бумаги?
Та недоуменно пожала плечами, дошла до стремянки и сняла пачку с площадки. Некоторое время у нее ушло на разматывание ватмана.
– Ладно, разбирайтесь… – Струге набрал в грудь воздуха и потянул на себя ручку…
– Антон Павлович…
Услышав голос своего секретаря, судья обернулся.
– Антон Павлович…
Алиса Ракитина, его секретарь, шла к нему и держала на вытянутых руках… Так женщина выносит любимому из роддома их общего ребенка.
«Уголовное дело по факту обвинения гр. Смуглова В.Т., Перченкова В.В. и Цебы А.Н. по статье 162 УК РФ». «Начато», «окончено»…»
– Что это? – спросил Струге, хотя вопрос был излишен. Ему было очень хорошо известно, «что это».
– Это наше дело…
Секунду помедлив, Антон Павлович взял из ее рук папку и подошел к электрику.
– Ты где это взял, чувак, горем битый?
– Че вы оскорбляете?! – покраснел тот. – Я в суде или в ментовке?!
– Я спрашиваю: ты где ЭТО взял, юноша, в понедельник рожденный?!
– Да шестнадцатого числа, как стали у вас проводку чинить, так и нашли на полу! – наконец-то вмешался в разговор пожилой напарник электрика. – Валялась эта пачка у стола, рядом с мусорным ведром! Вам не нужна, а нам пригодилась! Зачем мальца обижать?
– Ты хочешь сказать… – Струге, как парализованный, повернулся к старшему. – …Ты хочешь меня убедить в том, что две недели вы шарахались по суду с моим делом на этой стремянке?..
– Ну а что тут такого? Две недели никто слова не говорил, а тут – нате! Мы и виноваты! Разбрасываете хлам где попало, а крайний всегда – Чубайс…
Струге выдохнул. Где-то там – под платком, который ему каждый день укладывает в карман Саша – хранилась упаковка с валидолом. Пошарив рукой в кармане, он ее не нашел.
– Алиса, цитрамон остался?
Дверь распахнулась, и на пороге появился Николаев.
– Антон Павлович, я понимаю, что вам безразлично, что обо мне подумают люди из облсуда…
– Да иду я, иду… – раздраженно бросил Антон. – Что там у него, понос, что ли?..
Когда Виктор Аркадьевич исчез, он подошел к своему столу, непослушной рукой нашарил в письменном приборе ластик и принялся стирать с лицевой стороны корочки дела огромный отпечаток следа ноги с отчетливым протектором и цифрой «44».
– Я с вашей выездной бригадой иллюзионистов чуть попозже разберусь… – Ластик выскальзывал из непослушных пальцев, но Антон снова подбирал его и снова тер и без того затертую корочку дела. – Если не хотите стать инвалидами, то постарайтесь исчезнуть