Библиотека

Топор правосудия стр. 154

Размер шрифта
-
+
Тема

у меня старается, молодец…

– Только духом, Пащенко. – Антон выделил из сказанного главное и сделал на этом акцент.

– Что теперь будешь делать? Вернешь Николаеву дело или сам рассматривать будешь? С одной стороны, из всех фигурантов, кто остался в живых, толком тебя не видел никто. Потерпевшая – Григорян – разговаривала со мной. Обвиняемые – Смуглов и Цеба – тебя вообще в глаза не видели. А что касается Голобокова… Знаешь, он в таком состоянии был, что ему все рожи на один манер были. И уж он точно не отождествит мужика в мантии с мужиком в кожаных штанах, который ему в бубен настучал. Так что делать будешь?

– Ты сам ответил, – сказал Антон, разворачиваясь на шум открываемых дверей. – Знаешь, если честно, я дело-то еще не открывал! А все знаю лучше, чем там написано. Вишь, как бывает…

– А кто-то говорил: «Отставлюсь, Пащенко, отставлюсь»?..

– Были демоны, – качнул головой Струге. – Я этого не отрицаю. Но они самоликвидировались. Ключница, наверное, ту водку делала, что ты купил… А что касается Голобокова… Тут ты прав – меня он узнает вряд ли. А если и узнает да заявит об этом во время процесса, то эти воспоминания очень помогут его адвокату. Тут без ходатайства о проведении принудительной психиатрической экспертизы для Колобка не обойдется… У меня, помнится, был уже такой случай. Подсудимый посреди процесса встает и говорит: «Это не я стрелял в потерпевшего. Это губернатор». Адвокат встает и говорит: «Ваша Честь, перед вами сидит откровенный дурак. Пожалейте убогого…»

– Пожалел? – Пащенко облизнул с губ пену.

– Да. Девять лет строгого режима.

– Тебя если разжалобить, ты просто душка становишься…

В зале стало чуть оживленнее.

– Мама родная… – прошептал прокурор. – Вот уж кто теперь нас всю оставшуюся жизнь помнить будет, так это она…

Через все кафе прошли и аккуратно уселись две дамы. До изумления красивые, к месту одетые и пахнущие свободой. Братва в заведении не отрывала от них глаз. Струге был просто уверен в том, что не пройдет и пяти минут, как окружающая их молодежь за столиками, не в силах более бороться с гормонами, начнет пристраивать к «дамскому» столу стулья и набиваться на совместное проведение досуга.

– Они главного не знают, – вздохнул Пащенко. – Они, глупцы, думают, что девочки «сняться» пришли. А те наверняка семейное торжество отпраздновать прибыли. Ты прикинь, Антон, что сейчас начнется, если у Галки какой-нибудь лох бабу отбивать начнет? Страшно подумать… Жалко, что Самородова – не от мира сего. Язык, Струге, не поворачивается назвать эту красну телку извращенкой. По сути, извращений у нас всего два: хоккей на траве и балет на льду. А все остальное… Это, как говорится, дело вкуса. Однако смотрю я, Струге, на женщин и не понимаю «голубых». Смотрю на себя – и не понимаю лесбиянок.

– А обрати внимание, брат, какая краля с Самородовой… – Оценивая объект своего внимания, Струге настолько увлекся, что почти полностью развернулся к девичьему столику.

Пащенко оглядел спутницу Галки с ног до головы и отрезал:

– Не-е… Наша лучше…

Кельнер принес еще два пива и, приветливо улыбаясь старым знакомым, смахнул со стола заваленную окурками пепельницу.

– Знаешь, Струге, а у меня проблема…

Вернувшись в исходное положение, Антон тревожно вгляделся в глаза друга.

– Помнишь того «братка»,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.