Торговец пушками стр. 379
нас, Франциско.
— Опусти это, Рикки. Считаю до пяти. Или ты опустишь эту штуку, или я сам пристрелю тебя. Я не шучу.
Похоже, он и правда не шутит. Он искренне верит: этот грохот, это биение лопастей — все это Жизнь, а не Смерть.
— Раз, — начинает считать он.
— Решай сам, Наим. — Я вжимаюсь глазом в резинку прицела. — Скажи им правду. Прямо сейчас. Скажи им, что это за машина и что она собирается сделать с нами.
— Два.
Я включаю систему наведения. Басовые ноты вертолетного шума. Биение лопастей.
— Скажи им, Наим. Если они убьют меня, то погибнут все. Скажи им правду.
Солнце, сплошное и безжалостное, закрывает все небо. Только солнце и грохот.
— Три, — говорит Франциско, и внезапно я чувствую металл за левым ухом. Это может быть и ложка, но вряд ли.
— Да или нет, Наим? Тебе решать.
— Четыре.
Шум все ближе, все сильней. Такой же большой и сильный, как бьющее в глаза солнце.
— Убей его, — говорит Франциско.
Но только это не Франциско. Это Умре. И он не просто говорит — он вопит. Словно помешанный. Он рвет наручники, истекая кровью, крича, лягаясь, расшвыривая песок по всей крыше. Кажется, Франциско тоже орет на него, велит ему заткнуться, а Бернард с Латифой орут друг на друга — или на меня.
Да, кажется — но я не уверен. Просто все они вдруг куда-то исчезли. Растворились, оставив меня одного в очень тихом, спокойном мире.
Потому что теперь я вижу его.
Маленький, черный и быстрый. Это может быть и крошечный жучок, присевший на линзу прицела.
«Аспирант».
Ракеты «Гидра». Ракеты «Хеллфайер». 50-миллиметровые пушки. Четыреста миль в час.
И всего один шанс.
Он скоро выберет свои мишени. Кого ему бояться? Кучки сбрендивших террористов, палящих из автоматических винтовок? Да им в дверь сарая и то не попасть.
Зато «Аспирант» может вышибить из здания целую комнату простым нажатием кнопки.
Всего один шанс.
Проклятое солнце. Лупит прямо в глаза, выжигая изображение в прицеле.
От слепящего сияния слезятся глаза, но я стараюсь не моргать.
«Опусти!»
Это Бенджамин. Он орет мне прямо в ухо — откуда-то издалека, за тысячу миль отсюда.
«Опусти!»
Господи, до чего же он быстрый! Осталось не больше полумили.
«Ты! Козел! Вонючий!»
Что-то холодное и твердое на шее. Кто-то явно пытается сбить меня. Пропихнув сквозь шею ствол.
«Я пристрелю тебя!» — орет Бенджамин.
Снять предохранительную крышку и щелкнуть на спуск. «Джавелин» к бою готова, джентльмены!
Поперхнуться выстрелом.
Опусти!
Крыша взорвалась. Просто разлетелась в куски. А через долю секунды — пушечный залп. Невероятный, оглушающий, сотрясающий все тело звук. Осколки камней разлетелись во все стороны — каждый не менее смертоносный, чем сами снаряды. Пыль, ярость, разрушение.
Моргнув, я отвернулся, и слезы хлынули по щекам.
Он сделал свой первый заход. Невероятная скорость. Быстрее я не видел еще ничего — кроме, пожалуй, истребителя. А какой разворот! Поверить невозможно. Мгновенный зигзаг, вход в штопор. Резкий крен, разворот, еще крен.
Привкус выхлопных газов на языке.
Я снова поднял «Джавелин» и боковым зрением увидел голову и плечи Бенджамина, в тридцати футах от себя. Хрен знает, где было все остальное.
Франциско опять кричал на меня, на сей раз по-испански, так что мне