Торговец смертью стр. 105
из риса, яиц и лука и принялся за еду. Грирсон простонал про себя и тоже принялся за это блюдо, а также за яичницу с ветчиной и почки, приготовленные в остром соусе. Было неплохо уже то, что в данный момент Лумис оказался в хорошем настроении.
Крейг налил себе вторую чашку чая, взял тонкий ломтик поджаренного хлеба и молча наблюдал, как Лумис ест. Этот тучный, прожорливый, необычайно грубый и подавляющий всех человек обладал огромной силой и жаждой успеха, которые двигали его вверх. Несомненно, руководители правительства и государственной службы осуждали его; и столь же несомненно было то, что они нуждались в нем и имели с ним дело, так как никто другой не смог бы выполнять работу: работу гангстера, судьи и детектива; и все это в одной толстой и неряшливой упаковке.
Наконец завтрак закончился и трое мужчин перешли в большой кабинет, где сначала они сели все вместе. Лумис что-то тихо бормотал про себя, опускаясь с довольным вздохом в большое кресло, которое тут же откликнулось, принимая его вес.
— Расскажите мне, — сказал Лумис, — расскажите все.
Сначала говорил Грирсон, холодно, бесстрастно, не упуская из виду ни одной детали, которая представляла какую-либо ценность. Крейг слушал и восхищался тем, что человеческий ум может работать с такой безукоризненной логикой, когда тот говорил о Софи и Марии, об Эшфорде, о самом себе. Ужас, который они испытали на вилле у Сен-Бриака, бегство и охота на них в саду, дуэль, побег, — все это свелось в его изложении к холодному и обдуманному передвижению шахматных фигур, так словно тело не покрывалось потом во время схватки или не корчилось от боли, так словно смерть была ничем иным, как самым заурядным событием.
Но в то же время он был абсолютно честен. Крейг убил Сен-Бриака, Крейг проник на виллу. Похвала произносилась столь же легко, как и осуждение, столь холодно и отстраненно, что не могло возникнуть никакой неловкости. Когда Грирсон закончил, Лумис пару раз довольно кивнул и повернулся к Крейгу.
— Хорошо. Теперь расскажите вы. Видите ли, я хочу знать обе версии происшедшего. Мне нужно выяснить, совпадут ли они. Расскажи мне свою версию, сынок. И не беспокойся о времени. В нашем распоряжении целый день.
Какое-то время Крейг сидел молча и неподвижно, вспоминая все, что произошло. Наконец он сказал:
— Ты, большой толстый грязный подонок, что ещё я должен сделать для тебя? Я убил человека, которого ты хотел видеть мертвым, я украл документы, которые ты хотел заполучить. Я старался спасти Эшфорда. Я научил Грирсона драться. И единственное, чего я не сделал — так это не погиб, но тебе и не следовало на это рассчитывать. Ты думал, что я настолько глуп, что дам себя поймать. И ты ошибся. Ты приказал Грирсону бросить меня — и он это сделал…А когда мы снова встретились, я сказал ему, что убью его, если он попытается сделать это ещё раз. Может быть я так и сделаю… Я не знаю. Но ты… ты — мерзавец, и я точно также могу убить и тебя.
Он остановился в ожидании взрыва, но Лумис остался все таким же совершенно спокойным и расслабленным.
— Если ты выйдешь отсюда живым, — заметил он.
— Я выйду, — заверил Крейг. —