Тот, кто меня вернул стр. 7
я сразу тебя заприметил. Увидел на собеседовании, как ты бублик ела. Движения такие, словно ты с детства оперировала. И работаешь ты отлично, ни одного лишнего движения. Но ты не особо радуйся и уж точно не расслабляйся. Да, у тебя талант, но другие возьмут старанием и напором. Обскачут тебя в два присеста. Ни одной ошибки, Леонова, поняла меня?
— Да.
— Повтори.
— Ни одной ошибки, Ярослав Игоревич.
Главный включил компьютер и присел в кресло, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.
— Хочешь остаться на кафедре?
— Да, — пискнула я. Что за напасть… Великие хирурги не пищат, но радость душила меня, украв голос. Я так надеялась, что Ярослав Игоревич заметит меня и выделит из остальных. — Очень хочу, — пояснила я вдвое громче необходимого, чтобы главный врач уж наверняка расслышал.
Меня распирало от счастья. Что же сегодня за день такой странный? Сначала непонятный мужик в лифте, потом опоздание и скандал, а теперь — такие откровения. Я и не подозревала, что главный врач меня заприметил. Он мне такие разносы устраивает, что хоть на луну вой, а оказывается, видит во мне талант. Ну, дела. Вот так бывает — ешь себе бублик, а кто-то наблюдает и делает выводы. До сегодняшнего дня главный ни разу не выделял меня из толпы. Уж поверьте, я старалась. Ох, как старалась. На его операциях почти не дышала от напряжения. Но, как и остальные, получала от него только насмешки и каверзные вопросы. А во время операций Ярослав Игоревич, казалось, вообще не замечал ординаторов. Зря казалось, всё он знает и замечает.
— Леонова, не зависай! Уже небось примеряешь на себя мою должность? Знал же, что нельзя тебя хвалить, сразу звёздная болезнь началась. О нашем разговоре никому ни слова, поняла? Проболтаешься — уволю без предупреждения. Если остальные узнают, что я собираюсь оставить тебя на кафедре, то перестанут стараться.
— Да я никогда…
— Все вы «никогда», а потом только и делаете, что болтаете. Лучше поговорим об операции. — Недовольно фыркнув, Ярослав Игоревич ткнул пальцем в экран. — Вот, смотри, сагиттальный снимок впечатляет. Молодой мужик попал в аварию. Переломов нет, но тряхнуло основательно. Что видишь?
Я с готовностью разразилась потоком технических деталей. Парню крупно не повезло. Сосудистая аномалия могла бы быть случайной находкой и не вызывать проблем, но из-за травмы началось кровотечение.
— Что будем делать? — Ярослав Игоревич испытующе посмотрел поверх очков.
Я уже видела аномалию перед глазами, чувствовала, как касаюсь её кончиками пальцев. Тыкая в экран, затараторила план операции.
Главный сказал, что у меня — руки хирурга. Нельзя об этом думать, а то запрыгаю от радости.
Заканчиваю тираду и отворачиваюсь, чтобы Ярослав Игоревич не заметил плещущуюся в глазах гордость.
И тут же застываю. Палец прилипает к экрану, замешательство приливает к щекам горячей волной.
Знакомый взгляд. Странно, что я не почувствовала его раньше.
Мужчина из лифта. Ах да, он же вышел на десятом этаже. Стоит, прислонившись к стене, и смотрит прямо на меня. Это отвлекает. Это неуместно и нежелательно.
Интересно, кого он навещает? Жену, не иначе. Между нами метров десять, но взгляд всё равно кажется пристальным. Слишком.
— Что ты думаешь по поводу эмболизации? — спрашивает Ярослав Игоревич. — Объясни поэтапно.
Мужчина делает шаг в направлении кабинета. Другой. Третий. Приближается,